— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! Кто вступает в ложу ордена Святого Георгия и Священного Грааля? — спросил Хэл прерывисто, как человек, только что едва не утонувший.
— Новообращенный представляется для причащения тайнам Храма.
— Входи ценой опасности для твоей вечной жизни, — пригласил отец; мягкий тон Хэла сделал предупреждение еще более значительным. Том встал и переступил через мозаичную мраморную полосу, обозначавшую границу мистического круга. Он не ожидал ничего необычного, но вдруг содрогнулся, как будто враг пометил его могилу, вонзив в нее меч.
— Кто поручитель новообращенного? — тем же прерывистым голосом спросил Хэл.
Заговорил граф Эксетерский:
— Я.
Хэл снова поглядел на сына и мысленно перенесся на холм в дикой, свирепой земле за экватором, где много лет назад сам дал эту же клятву.
Он посмотрел мимо кольца на каменный саркофаг, в котором наконец упокоилось тело его отца. И почти мечтательно улыбнулся, думая о преемственности, о волшебной цепи рыцарства, которая связывает одно поколение с другим.
Он почувствовал, как смерть подкрадывается к нему, точно свирепый зверь-людоед, караулящий во тьме. «Теперь, когда я передал судьбу семьи в руки сыновей, мне легче встретить эту тьму», — подумал Хэл, и ему показалось, что он видит, как будущее соединяется с прошлым, развертываясь прямо у него перед глазами. Он видел туманные фигуры и узнавал их: врагов, с которыми сражался, мужчин и женщин, которых любил и которые давно мертвы; они встречались с другими, тоже знакомыми, но еще не ушедшими в туман грядущих дней.
Граф осторожно положил руку на плечо Хэла, чтобы вернуть его к настоящему. Хэл очнулся и снова посмотрел на Тома.
— Кто ты? — начал он длинный перечень вопросов и ответов.
— Томас Кортни, сын Генри и Маргарет.
При упоминании имени женщины, которую Хэл так любил, слезы навернулись у него на глаза. В его сердце гнездилась глубокая грусть. Он чувствовал, что его душа устала, и хотел отдохнуть, но знал, что не вправе, пока не выполнит возложенную на него задачу.
Он снова встряхнулся и протянул Тому лезвие вороненой Нептуновой шпаги, которую сам унаследовал от отца. Огонь факелов плясал на золотой инкрустации клинка и горел в глубине сапфира на рукояти.
— Призываю тебя подтвердить на этом клинке догматы твоей веры.
Том коснулся шпаги и начал произносить заученное:
— Верую: есть лишь один Бог в Троице, вечный Отец, вечный Сын и вечный Дух Святой.
— Аминь! — хором произнесли рыцари-навигаторы.
