Когда Бен-Абрам пришел, Том отвел его в конец белого песчаного пляжа, где они могли попрощаться без посторонних."
"— Мустафа, хозяин дау, согласился отвезти тебя на Занзибар, когда поплывет туда. — Том показал на суденышко, стоявшее в лагуне. — Сейчас на борт поднимаются женщины и дети из гарнизона.
Они видели, как перевозят женщин, прижимающих к себе младенцев и жалкие пожитки.
Бен-Абрам серьезно кивнул.
— Благодарю тебя, но истинную награду ты получишь от Аллаха. Ты молод, но будешь расти и станешь сильным человеком, облеченным большой властью.
Я видел, как ты сражаешься. Тот, кто в одиночку сумел одолеть аль-Ауфа, поистине воин.
И он снова кивнул, вспоминая этот подвиг.
— То, как ты обращался с теми, кто слабее тебя: с женщинами и детьми, — показывает, что в тебе есть не только сила, но и милосердие, и это сделает тебя великим.
— Ты тоже человек с большим сердцем, — сказал Том. — Я смотрел, как ты заботишься о больных и раненых, даже о тех, кто не следует учению вашего пророка.
— Бог велик, — провозгласил Бен-Абрам. — В его глазах мы все достойны милосердия.
— Даже малые дети.
— Особенно малые дети, — согласился Бен-Абрам.
— Поэтому, отец, ты расскажешь мне все, что утаил о моем младшем брате.
Бен-Абрам застыл и посмотрел на Тома, но тот ответил ему прямым взглядом, и Бен-Абрам опустил глаза.
— Ты знаешь имя человека, который купил моего брата у аль-Ауфа, — настаивал Том. — Ты знаешь, как его зовут.
Бен-Абрам погладил бороду и посмотрел на море.
Наконец он вздохнул.
— Да, — сказал он тихо. — Я знаю его имя, но он могущественный человек, царской крови. Я не могу предать его. Вот почему я скрыл от тебя его имя, хотя сочувствую твоей утрате.
Том молчал, предоставляя старику бороться с совестью и чувством долга. Потом Бен-Абрам сказал:
— Ты сам знаешь, кто он.
Том удивленно посмотрел на него.
— Вы захватили один из его кораблей.
Лицо Тома прояснилось.
— Аль-Малик! — воскликнул он.
— Принц Абд Мухаммад аль-Малик?
— Я не назвал имя, — сказал Бен-Абрам. — Я не предал принца.
— Значит, лакх рупий, который мы нашли на борту его дау, действительно плата за моего брата, как мы и подозревали?
— Я не могу сказать, что это правда, — погладил бороду Бен-Абрам. — Но и что это неправда, сказать не могу.
— Мы с отцом считали, что это так, но я не понимал, как Дорри могли отправить с Флор-де-ла-Мара раньше, чем плата прибыла на остров.
