— Я знаю, он здесь. Я видел его собственными глазами. И я его найду.
— Ищи сколько хочешь. На острове его нет.
Аль-Ауф теперь смеялся, болезненно и хрипло.
Том оборвал этот смех, сильнее прижав острие к горлу аль-Ауфа.
Он смотрел в темные глаза араба, и ураган беспорядочных мыслей проносился у него в сознании.
— Нет. — Он не хотел верить. — Ты спрятал моего брата здесь. Ты лжешь.
Но что-то в поведении аль-Ауфа подсказывало Тому, что тот сказал правду.
Он понял, что они потеряли Дориана, и черное отчаяние медленно заполнило пустоту, оставленную в его сердце братом.
Он отнял клинок от горла аль-Ауфа и отвернулся. И пошел к двери, чтобы быстрее обыскать все уголки острова, хотя бы для того, чтобы унять боль в сердце.
Аль-Ауф так удивился, что несколько мгновений стоял неподвижно. Потом опустил здоровую руку к рукояти кривого кинжала с золотой отделкой, висевшего у него на поясе. Полированное лезвие чуть скрипнуло, выходя из ножен.
Том не настолько погрузился в отчаяние, чтобы не расслышать этот сулящий смерть звук.
Когда он повернулся к аль-Ауфу, тот прыжком преодолел разделявшее их расстояние, высоко занеся над головой кинжал, чтобы вонзить его Тому в спину.
От такого коварства отчаяние Тома сменилось всепоглощающим гневом. Он прыгнул вперед, встречая нападение, и острие его шпаги погрузилось в грудь араба. Он почувствовал, как лезвие скользнуло вдоль ребра, пробило сердце и легкие и вышло из спины.
Аль-Ауф застыл, кинжал выпал у него из руки и громко стукнул о пол.
Выражение ненависти в темных глазах начало гаснуть. Том надавил ногой в сапоге ему на грудь, оттолкнул араба и выдернул шпагу.
Аль-Ауф осел на колени, уронив голову на грудь, но гнев Тома еще не был утолен. Он высоко поднял оружие и с силой снова опустил его; он вложил в удар всю силу плеч, руки и запястья, и клинок свистнул в воздухе, опускаясь. Он попал аль-Ауфу в шею. Голова отскочила от туловища, выпустившего фонтан крови, мягко шлепнулась на пол и подкатилась к ногам Тома.
Том смотрел аль-Ауфу в лицо. Темные глаза были широко открыты, в них сохранилось яростное выражение. Губы раскрылись; голова словно пыталась заговорить, но вот губы распустились, огонь в глазах погас, они стали тусклыми и непрозрачными, челюсть отвисла.
— Дело сделано — и сделано отлично, — сказал от дверей Аболи. Он вошел в комнату и сбросил свое арабское одеяние. Наклонился, разложил одеяние на полу и поднял отрубленную голову за прядь длинных черных волос.
