Меняя и приспосабливая паруса на двух оставшихся мачтах, постоянно работая рулем и слегка меняя курс, он сумел провести серьезно поврежденный корабль мимо опасного мыса в залив за ним. И сразу понял, почему аль-Ауф выбрал это место для засады.
Залив закрытый и достаточно глубокий, так что в солнечном свете вода казалась лазурно-синей. Высокий мыс прикрывал от муссона, и, глядя через борт, Хэл разглядел в десяти морских саженях ровное песчаное дно.
— Приготовиться отдать якорь, мистер Тайлер, — сказал он, и, когда якорь с плеском упал в воду и заскрипела, разматываясь, якорная цепь, водоворот горя, грозивший затопить его в эти последние ужасные часы, снова обрушил на него свое черное бремя, сулящее гибель.
Теперь Хэл мог думать только о Дориане.
В его сознании навсегда запечатлелась картина: мальчик, бьющийся в руках арабов, кинжал у его горла… Хэл знал, что никогда ее не забудет. Горе лишило его мужества. Оно словно высосало силу из его мышц, оборвало дыхание. Ему хотелось только забвения.
Хотелось уйти в каюту, броситься на койку и предаться горю.
Он стоял на юте один, никто из офицеров или матросов не подходил к нему, никто даже не смотрел в его сторону. С врожденным тактом суровых, неотесанных людей они оставили его один на один с его болью. Хэл смотрел на пустой северный горизонт. Синяя вода пролива ярко сверкала на солнце, но была пуста: ни паруса, ни надежды. Дориан исчез. Хэл не мог даже обдумать следующий шаг, отдать приказ людям, которые, не глядя на него, ждали этого приказа.
Подошел Аболи, коснулся его руки.
— Гандвейн, для этого будет время позже. Если хочешь спасти сына, подготовь корабль к походу за ним. — Он взглянул на обрубок грот-мачты со следами работы тяжелых топоров. — Пока ты горюешь, день проходит. Отдай приказ.
Хэл посмотрел на него пустыми глазами курителя гашиша.
— Он такой юный, Аболи, такой маленький.
— Отдай приказ, Гандвейн.
— Я так устал, — сказал Хэл, — так устал.
— Какова бы ни была твоя боль, сейчас нельзя бездействовать, — негромко сказал Аболи.
— Ну же — отдай приказ.
Хэл с усилием повернулся и поднял голову.
— Мистер Тайлер! Спустить оба баркаса и шлюпки.
Слова казались незнакомыми, словно он говорил на чужом языке.
— Есть, капитан, — ответил Нед с явным облегчением на лице."
"Хэл почувствовал, как силы возвращаются к нему, а с ними решимость. Окрепшим голосом он продолжил:
— Экипажи шлюпок отправятся за сброшенной мачтой.
