Арабы толкались и дрались, прорываясь к безопасности, лезли друг на друга. Том отчетливо видел их смуглые, искаженные ужасом лица, когда они оглядывались на нависающий над ними „Серафим“."
"Он старательно прицелился в самую гущу и выстрелил. Плотным облаком вылетели дым и обрывки пыжа, ветер бросил их ему в лицо, и на несколько секунд Том ослеп. Но вот дым унесло, и Том увидел, какой ущерб причинила шрапнель толпе на палубе. Не менее десяти человек судорожно дергались в лужах собственной крови.
— Отличный выстрел! Отличный! — крикнул Дориан.
— Помоги перезарядить, — сказал Том и направил короткий и толстый ствол фальконета вверх, в небо.
Дориан банником протер ствол и насыпал в зияющее жерло заряд черного пороха из кожаного ведра, а Том пыжом утрамбовал порох.
В этот момент мачта под ними дрогнула и начала крениться — до корзины дошла инерция удара пущенного аль-Ауфом ядра. Том выронил шомпол и схватился за край марса. Другой рукой он обхватил Дориана за плечи и прижал к себе.
— Том, что случилось? — в тревоге закричал Дориан и вцепился в брата.
— Держись крепче, Дорри!
Том пытался подавить ужас — мачта продолжала клониться. Они увидели прямо под собой волны.
— Мы падаем, Дорри. Крепче держись за меня.
Мачта неторопливо продолжала падение, братьев завалило обломками и оглушило треском лопающихся рей и парусов.
Мачта валилась все быстрее; теперь они летели с такой скоростью, что воздух вырвался из груди.
— Не могу удержаться! — в отчаянии закричал Том.
Все еще цепляясь друг за друга, они вывалились из марса и сквозь чащу извивающихся тросов и рвущихся снастей полетели вниз; долгий полет, от которого захватывало дух, завершился ударом о воду, и их потащило в зеленую глубину.
Удар о воду вырвал Дориана из рук Тома. Еще глубоко под поверхностью Том открыл глаза и попытался отыскать брата; одновременно, отчаянно работая ногами, он поднимался на поверхность.
Когда он выскочил на поверхность и глотнул воздуха, единственная его мысль была о брате. Глаза жгла соленая вода, но он принялся оглядываться.
— Дорри! — закашлявшись, с трудом крикнул он. — Где ты?
Разбитая мачта „Серафима“ лежала на боку, паруса на ней спутались, они висели в воде, как огромный плавучий якорь; этот якорь тормозил корабль, и „Минотавр“ быстро уходил.
Том запутался в клубке веревок и парусов и попробовал освободиться. Он пинками пытался стряхнуть обернувшуюся вокруг ног веревку, ухватившись за обломок рея, чтобы подняться повыше и осмотреться по сторонам.
