Мультиверс может содержать до десяти в пятисотой степени фаз вакуума с абсолютно разными свойствами и законами физики…
– Ох, Хироси-сан, давайте не будем углубляться в теорию! – взмолился Иван. – Надо как-то выходить из этого состояния. Не будем же мы доживать свой век в этой… гм, цифровой тюрьме!
– Согласен с вами, Ваня-кун, хотя и не вижу способа уцелеть.
– Копун, ты можешь повернуть назад и выбраться в нормальный вакуум из этой цифровой могилы? Или хотя бы в балк? То есть я имею в виду то пространство, что разъединяет Вселенные?
– Мои ресурсы ограничены… пытаюсь восстановить систему управления… энергия тает слишком быстро… вынужден сокращать объём и массу носителя…
– В смысле – размеры вселенолёта?
– Все физические параметры…"
"– Ладно, делай что можешь, но сосредоточься и соедини меня с остальными членами экспедиции.
В первую очередь с Лизой!
– Выполняю…
Через минуту Иван услышал голос любимой…
* * *Удивительные ощущения после «вторжения» Вестника в попавшуюся на пути Вселенную с иными законами пережили все путешественники на борту вселенолёта.
Как оказалось, у всех они были разные, и только у Ивана и Елизаветы практически совпадали: оба наблюдали «лунную поверхность». Мишин даже пошутил по этому поводу, что, как известно, «муж и жена – одна сатана», и хотя упомянутые лица не были женаты, космолётчики приняли эту сентенцию без возражений.
Вересов видел себя в голубом тумане, пронизанном светящейся паутиной.
Ядогава ещё раз подтвердил, что стоит на «склоне горы Фудзи».
Мишин плавал в облаке астероидов.
Марфа томилась в пещере, заросшей грубо обработанными каменными столбами.
Рома Лапиков сидел в яме с шевелящимися стенками, собранными из светящихся гнилушек.
Узнав об этом, Мишин воскликнул:
– Ну и воображение у тебя, лейтенант! Похоже, твои предки являлись степняками либо татарами.
– Почему татарами? – удивился молодой человек.
– Потому что татары любили сажать пленников в ямы.
– А может, его предки, наоборот, сидели в ямах, – возразила Марфа.
Посмеялись.
Видения же Трофима Велиара не особенно выделялись из общей виртуальной картины: он бродил в горах между нагромождениями скал.
Через час (по внутренним ощущениям Ломакина) Копун пришёл в себя и нарисовал зал управления с креслами космолётчиков, хотя и с некоторыми упрощениями, так что они теперь могли «видеть» друг друга по заложенной в памяти видеоинформации.
