– Наши возможности ограничены местной физикой, тем более что ты не сможешь добраться до оружейного склада. У меня другое предложение: что, если попытаться подловить какого-то «пограничника» и взять в плен? Возможно, мы сумеем его разговорить? Узнаем хотя бы, почему нас всё время атакуют. Копун, это нам по силам?
– Попробую, – лаконично отозвался компьютер Вестника, хотя все космолётчики понимали, что под словами Вересова «это нам по силам» крылось истинное значение фразы: ты справишься?
Одна за другой потянулись минуты ожидания.
Вихрящийся шар впереди вселенолёта, представлявший собой, по мысли Ядогавы, нечто вроде чёрной дыры, утонул в мутной пелене местного «космоса», озаряемого сполохами «северного сияния». Копуну пока удавалось «маневрировать» (опять-таки – при полной неподвижности вселенолёта), уводя Вестника от выстрелов неведомых «пограничников», но все понимали, что бесконечно эти метания длиться не могут.
Наконец Копун поймал момент. Иван почувствовал это первым, получив мысленный всплеск: попался, который кусался!
«Поймал?!»
«Кажется, поймал.
Странное ощущение… это живая структура и одновременно чистая математическая конструкция… она пульсирует и сопротивляется… долго я её не удержу».
– Даль Данилович, Копун поймал «языка»!"
"– Не понял. Где он? Я ничего не вижу.
В поле зрения космолётчиков из вихристого тумана протаял пульсирующий багровым светом объект, напоминающий символическое изображение человеческого сердца.
– Бог ты мой! – вырвалось у Марфы.
– Я сплю?!
– Сердце? – неуверенно проговорил Лапиков.
– Форма не имеет значения, таким его видите вы.
– Ничего себе «пограничник»! – в тон лейтенанту добавил Мишин.
– Спрашивайте, – сказал Копун. – Поторопитесь, он быстро тает.
– Ты знаешь его язык?!
– Я воспринимаю его мысленную сферу.
– Спроси его, – быстро произнёс Вересов, – где мы, что это за место, какому виду разума он принадлежит.
«Сердце» запульсировало сильнее, стало терять очертания, цвет его свечения сдвинулся к багрянцу, постепенно теряя накал.
Копун не отвечал две минуты.
Всё это время из тумана в сторону Вестника не сверкнул ни один «выстрел», будто «пограничный наряд» оценивал ситуацию и решал, что делать, потеряв одного из своих бойцов. Затем «сердце» погасло и растаяло, и тут же на вселенолёт обрушился шквал молний, заставляя беглеца судорожно кидаться «из стороны в сторону».
– Копун, не молчи! – прошептала Елизавета.
– Формулирую свои впечатления.
