— Это означает, что времена меняются, господин президент.
— Да, времена меняются...— задумчиво повторил изгнанник. Следовало бы еще добавить «и мужчины тоже», но он сдержался. Перец не понял бы его. Для секретаря президент даже в изгнании не меняется. Он из породы преданных, тех, кто нуждается в «идолах».
—Затем? — спросил Руйц-Ибарро.
— Затем — президент «Сит Петролеум Компани». Он уже два дня в Мадриде. Специально, чтобы увидеться с вами.
— Вот как! — удовлетворенно сказал изгнанник.— Этот тоже забывал про меня в течение двенадцати лет.
Минуту он с удовольствием вспоминал время, когда представители крупных нефтяных компаний толпились в очереди в его приемной, чтобы получить концессии на вновь обнаруженные залежи в районе Сабо Сан-Антонио. Он помнил их всех, этих сверхмогущественных воротил, с их портфелями, набитыми контрактами. И вот теперь они снова вспомнили дорогу в его кабинет.
— А в котором часу у меня урок рисования? — спросил Руйц-Ибарро.
Перец кашлянул и машинально поправил узел своего галстука, что было у него всегда признаком смущения.
— Гм!.. В восемнадцать часов, мне кажется..."
"— Да, в восемнадцать часов,— подтвердил Руйц-Ибарро.
Он брал уроки рисования в спокойной квартире на улице Гойя, со стороны Площади Испании. Профессора, старой женщины с седыми волосами, как правило не бывало дома, когда Руйц-Ибарро приходил на урок. Она предоставляла своей племяннице Пилар принимать высокого гостя. Пилар, тоненькой блондинке, было всего пятнадцать лет.
Старая мать-настоятельница Анна-Мария критическим взглядом окинула машину, черный «фиат» пятидесятых годов, которая блестела, старательно вычищенная Анжело, садовником.
Он испытывал органическое отвращение к пыли и грязи. Психоаналитик увидел бы в этом некоторое указание на связь понятий «пятно» и «виновность». Мать-настоятельница машинально потерла небольшое пятнышко на ветровом стекле.
— Поехали, дочь моя,— сказала она сестре Магдалене, выполняющей функции шофера.
Сестра Магдалена была высокой, солидной девицей, сильной, как мужчина, и вполне способной вести тяжелую машину.
Уроженка Пьемонта, загорелая, как горец.
— Я готова, преподобная мать.
Она открыла дверцу машины, и мать-настоятельница неловко водворилась в нее.
— Не заставляй ждать Его Преосвященство,— сказала она.— Он очень не любит этого.
— Мы приедем вовремя,— заверила ее сестра Магдалена.
Она выехала со двора и посигналила, чтобы сестра-привратница открыла большие ворота. Была чудесная погода.
