Багаж миссис Уорфилд перенесла в комнату убитого, конечно, сама миссис Грили. Вероятнее всего, она рассчитывала продержать женщину на яхте до тех пор, пока не закончится процесс,— учтите, Делла, что на яхте эта женщина, конечно, была лишена возможности следить за газетами,— а затем отправить ее куда-нибудь подальше, а может быть... В конце концов, у нее на совести уже было два убийства и терять ей было нечего. Такие женщины способны на многое, Делла, на очень многое...
Адам Сент-Моор
Мумия блондинки
Глава 1
Со вчерашнего дня, не переставая, лил дождь, затопляющий все вокруг.
Его мягкий шум, легкое потрескивание — так иногда потрескивает шелк, когда к нему прикасаются,— в конце концов стали почти приятными. Казалось, этому не будет конца, и дождь будет идти так же настойчиво и неумолимо до скончания века.
На дорожках кладбища образовалась канавка, по которой, пузырясь, струилась желтая вода. Ничто так быстро не пропитывается водой, как кладбищенская земля."
"Джузеппе Монзальви, сторож при кладбище Санта-Клара ди Пиомбино, что близ Милана, убедился в этом за двадцать шесть лет работы здесь.
Один такой дождь разрушал склепы и могилы больше, чем палящие лучи солнца за тридцать лет. Размывание, оседание, просачивание — ему ли не знать их действия! Когда этот проклятый Дождь прекратится, у него будет работы по горло, особенно со свежими могилами.
Джузеппе поднял крышку кастрюли, стоящей на газу, и потыкал кончиком ножа две большие картофелины в ней. Еще не сварились.
Он закрыл крышку и сел в старое кресло.
Джузеппе был вдов. В сорок шесть лет не хотел снова жениться. Было время, когда он страдал, но теперь это прошло. Он даже чувствовал себя вполне счастливым. Сторож кладбища — совсем не плохое место. Работа не слишком утомительная, довольно почитаемая. И еще есть жилье, оплачиваемое муниципалитетом. Некоторым кажется неприятным жить на кладбище, но только не ему. Он чувствовал себя стесненно в городе, с его многолюдьем и шумом.
Нужно сказать, что кладбище Санта-Клара было очаровательным: полусклон тенистого холма, с часовней и хорошо распланированными прямыми кипарисовыми аллеями.
Летом там пели птицы и зяблики гнездились в виноградных лозах вокруг дома сторожа. Зимой холмы спали.
— Ты голоден, Фаусто? — спросил Джузеппе, глядя на большого черного кота, лежащего на подушке перед печкой.
Фаусто открыл свои загадочные глаза и посмотрел на него, потом зевнул и снова закрыл их. Нет, есть он не хотел.
