Но он прямо заявил, что и в мыслях не имел ничего подобного, тем самым разбив ее мечту.
Полагаю, все мы достаточно хорошо знаем теперь Грейс и догадываемся, как она реагировала. Она не прощала никому и малейших обид, а на этот раз была смертельно оскорблена. Конечно, Хаднатт не был в этом виноват, но это только обостряло ситуацию.
Когда она гостила у Виллеров в Балтиморе, то узнала о неприятностях Хаднатта в Калифорнии. И теперь пригрозила ему рассказать обо всем его жене и вообще погубить его. Ей хотелось, чтобы он страдал так же сильно, как она.
Лейтенант обратился к Джерри:
— Мне не хотелось бы говорить так о вашей сестре, но, поскольку нам нужно во всем разобраться, я решил, что будет лучше, если вы первым об этом узнаете.
— Конечно, я понимаю,— едва слышно прошептал Джерри.
— Я хочу, чтобы вы подумали еще кое о чем. Не один Хаднатт нанес ей удар в тот вечер, Кроме Ли, она действительно любила только вас, Джерри, но вы предложили Норме значок своего землячества. Норме — девушке, которую Г рейс ненавидела! Она решила, что и вы переметнулись в стан врагов.
Начало второго акта «Федры»— это самые горькие минуты в жизни Грейс. Она потеряла все, что было ей дорого. Думаю, именно тогда она и приняла решение. Это был очень странный план, но, по-моему, он вполне соответствовал ее характеру. И, решившись, она осуществляла его с завидной последовательностью.
Все, что произошло дальше, подтверждает это, если рассуждать логично. Грейс написала письма. Одно — вам, Джерри, второе — миссис Хаднатт и третье — Ли Ловеринг.
Его я вчера нашел под подкладкой шубки Ли. Грейс была из тех, кто прибегает к письмам для самовыражения. У нее была единственная цель: сделать всех своих обидчиков такими же несчастными, как она сама."
"В письме к вам, Джерри, она написала все гадости о Норме, какие только могла придумать. Хотела причинить боль не только Норме, но и вам, как я считаю. Второе письмо, благодаря мисс Перриш и Ли, так и не попало в руки миссис Хаднатт.
В этом письме она сообщала о своем намерении предать огласке «калифорнийский эпизод» в жизни Хаднатта. Это было необычайно жестоко и подло, но Г рейс была в стрессовом состоянии. И если это не оправдывает ее действий, то хотя бы объясняет их.
— А третье письмо? — спросила я.
— С этим лучше подождать,— пробормотал Трент. Затем он продолжал с прежней убежденностью: — К тому моменту, как она написала эти письма, второй акт уже заканчивался.
