Профиль Стива едва различался в сгущавшихся сумерках.
— Я надеялся, что она не заметит меня,— продолжал Стив,— однако она, вероятно, узнала мою машину, потому что подошла ко мне и заглянула в окошко.
— Ох, Стив, подожди минутку, ты мне понадобишься.
Затем она подошла к другой машине и что-то сказала рыжему. Что именно, я не разобрал, только он моментально сорвался с места и помчался в сторону Нью-Йорка.
— То есть оставил ее с тобой?
— Вот именно, оставил ее со мной! Она влезла в машину, даже не спросив моего согласия, и сказала:
— Ты ведь согласишься немного подвезти свою старую приятельницу, Стив?
— Значит, ты ее привез в колледж?
— Повез, но не привез,— поправил меня Стив и скривил губы в горькой усмешке.
— Все вместе взятое было столь странным, что я даже подумал, не выпила ли Грейс лишнего, хотя прекрасно знал, что она не берет в рот и капли спиртного. Когда я заводил мотор, она вынула из сумочки два письма...
— Два письма? — переспросила я.— Их же было три, Стив.
— Нет, мне она дала только два.
Одно для Джерри, а второе было официально адресовано миссис Пенелопе Хаднатт, деканше женского факультета.
Это явилось для меня настоящим потрясением: Грейс написала Пенелопе письмо, а та не соизволила сообщить об этом лейтенанту, хотя даже мне было ясно, что этот факт был крайне важен для расследования.
— Дальше, дальше, Стив!
— Даже для Грейс это было слишком. Я тут же спросил ее, почему она сама не может отнести эти письма адресатам или опустить их в почтовый ящик, как делают все нормальные люди.
Тут-то она меня и ошеломила. Оказывается, она не собиралась возвращаться в колледж! У нее еще должно было состояться свидание.
— Свидание ночью?! — воскликнула я, потом испуганно спросила: — Где?
— Она просила меня отвезли ее в заброшенную каменоломню. Ты знаешь это место: там, где дорога от Вентворта поворачивает к развилке с Нью-Йоркского шоссе.
Теперь уже не было никакого сомнения в том, что старый карьер имел какое-то роковое значение в судьбе Грейс.
Я вспомнила белое как мел лицо Мерсии, необычайно «честные и искренние» глаза Пенелопы, которая так ловко скрывала самые важные факты от полиции. Отчетливее всех был образ Роберта Хаднатта, у которого на лбу вздулся и покраснел старый шрам.
— И ты отвез ее к этому карьеру, Стив? — спросила я охрипшим голосом.
— Я не хотел этого делать: решил, что она задумала какое-то безумство, понимал, что должен ее переубедить, но не смог.
