Я часто потом задавала себе вопрос: как бы я чувствовала себя тогда, если бы имела хоть малейшее представление о тех фантастических и ужасных событиях, которые произойдут до того, как я снова увижу свою серенькую шубку.
Глава 2
Мы мало разговаривали во время пятидесятикилометровой дороги в Нью-Йорк. Сцена между Нормой и Грейс оставила у всех неприятный осадок. Когда мы добрались до театра «Кембридж», где давали «Федру», Грейс молча вышла из машины и побежала в подъезд. Элейн и я вышли следом за ней, чтобы показаться членам администрации нашего факультета, если таковые там окажутся, а Норма припарковала машину возле «Эмбер-клуба», через дорогу.
— Я отдала бы свой зуб мудрости, только бы посмотреть на автора любовных писем к Грейс,— заявила Элейн.— Как ты считаешь, есть ли у нас шанс его увидеть?
— Ни малейшего, если это зависит от Грейс,
В этот момент Элейн вцепилась мне в руку и округлившимися от страха глазами посмотрела куда-то поверх моего плеча.
— Моя дорогая, мы погорели! — трагически прошептала она.— Пенелопа и Хаднатт. И — небо! — еще Мерсия Перриш и Большой Эппл с ними. Весь факультет изволил прибыть!
Я повернулась и увидела деканшу женского факультета и ее супруга, которые пробирались сквозь густую толпу опаздывающих. За ними шел Гарольд Эппл, наш холостяк, декан мужского факультета, и Мерсия Перриш — самая молодая и любимая преподавательница Вентворта.
Момент был крайне неприятный. Скрыться было невозможно, разве что войти в театр, но .я отдала билет Грейс. Нам оставалось только притвориться, будто мы намереваемся пойти на спектакль. Вся четверка надвигалась на нас. Первой шла Пенелопа, высокая и нескладная, в платье из бархата цвета красного вина. Она не была уродливой, но надменное лицо и прилизанные седые волосы делали ее в наших глазах подобием Медузы Горгоны.
— Ну, девушки, вижу вы добрались благополучно,— проговорила она своим неприятным, хорошо поставленным голосом.
— А где Норма и Грейс?
В способности деканши помнить имена буквально всех девушек факультета было что-то устрашающее. Я довольно путано объяснила, что мы как раз их ждем. Она кивнула и вошла в театр. За ней — доктор Хаднатт, на физиономии которого играла напряженная улыбка, словно он понимал, что должен нас знать, но не имеет понятия, кто мы такие...
