Завтра прибудут юристы, у них уже готовы договоры, но, вероятно, ты захочешь внести коррективы, я готов к диалогу. В больницу запишет вас обоих Целестина, а пока, считаю, лучше молодым познакомиться. Тем более, свадьба планируется в ближайшее время. Думаю, недели две хватит на подготовку, я хотел меньше, но эта женщина, - речь явно об ассистенте, - утверждает, что платье раньше готово не будет. Ты же понимаешь, что это не будет милая домашняя церемония.
- Вполне, - согласно кивнул.
- Целестина, - нажав кнопку допотопного селектора.
- Мирославу сюда.
Что ж, лаконично. Максим перевёл дыхание. Не ожидал, но выбора ему не оставили, пускать псу под хвост всё, чего он добился за десятилетия, он не собирался. А речь шла именно о десятилетиях.
Он не родился с серебряной ложкой во рту, единственная его удача - мама, хороший учитель английского языка, преподававшая в элитной школе, куда брали детей педагогов без внушительного вступительного взноса. Бонус от директора школы, чтобы удержать кадры в голодные годы.
Потом, со временем, стало проще, появилось репетиторство, родители не жалели денег на знания отпрысков, но Максим всегда был на низшей эволюционной ступени развития школьной иерархии.
У него был только один выход - учиться и быть «своим» за счёт знаний и железного самообладания.
История повторилась в университете и дальше, на стажировке. Всё это время он работал на Сильвестра, сначала будучи студентом, потом стажёром, а потом и управляющим, проскользнув в компанию чудом - помогли школьные, ещё мальчишеские связи.
Максим понимал, что второго такого шанса в его жизни не будет. Не будет никогда, и вгрызался в него, как безумный, учась, как ненормальный, работая с самоотдачей бригады шахтёров, наслаждаясь полученным результатом.
У него была обеспеченная, сытая жизнь, как и у его родителей, и он не собирался всё это терять по прихоти полоумного старика. Если тому хочется, чтобы он женился на его драгоценной, альтернативно одарённой внучке и родил с ней парочку детей - он так и сделает, даже если она похожа на Лохнесское чудовище и тупая, как пробка.
Он продаёт себя. Да. Покупая взамен безбедную жизнь себе и своим родным, в том числе - этой девице, своей будущей жене.
Максим оглянулся на дверь, рядом с зашедшей Целестиной стояла девушка."
"Ничем не примечательная, но и чудовищем её определённо назвать нельзя. Худая, с девичьими формами и округлостями в нужных местах, длинными волосами, скорее тёмно русыми, немного курносая, с островатым подбородком.
