Приблизил губы к уже зацелованным губам и снова вдохнул в себя запах зефира, карамели, пудры, океана, любви.
Не спешил и не торопил, напротив, останавливал пыл Миры, хотелось смаковать весь вечер, вкусить предвкушение до самого донышка, понять не только умом, но и телом, что им некуда спешить, не от кого прятаться, что всё время мира в их распоряжении. Принять, что, сколько бы ни было этого времени - его будет бесконечно мало для жадных губ и блуждающих по телу рук.
Первой оторвалась Мира, что не удивило его.
- Пойдём, - она резко встала и дёрнула Максима за руку.
Тот поднялся одним рывком, пружинисто, поморщившись, эрекция была сильная и уже болезненная.
- Куда? - дёрнул на себя девушку. Похоже, заканчивалось даже его терпение.
- Домой! - Мира нетерпеливо переступила с ноги на ногу и провела ниже пояса Максима, захватывая ладошкой. Максим еле сдержался от красноречивого стона.
- Я не снял квартиру, - не смог отказать себе в поддразнивании.
- Сегодня ты ночуешь у меня! - заявила Мультяшка. Щёки её разрумянились, едва ли от долгого пребывания на солнце.
- Мульяш, как порядочный человек, я должен...
- Как порядочный человек, ты должен был заняться со мной любовью в первые минуты приезда!
Мира смотрела на Максима, пирсинг в носу сверкнул, полностью разделяя возмущение хозяйки.
- Мира, - Максим развёл руками, как в поражении, сдаваясь в игрушечной войне.
- Я хотел поступить как джентльмен, - нагло врал Макс.
Ничего такого он не хотел. Хотел вкусить, растянуть удовольствие почти до бесконечности, зацеловать любимые губы, лицо, шею. Возбудить до сбившегося дыхания и розовых щёк хотел, но точно не уйти в холодную ночь, изображая снежного короля. Сейчас предел желания Максима достигал точки невозврата, на самом деле, этого предела Максим достиг давно, он заигрывал с собственной выдержкой, заодно проверяя Мирину.
Мира, ожидаемо, сдалась первой. Как всегда, нетерпеливая и импульсивная.
- Пошли! - Мира притопнула ногой, и повела Макса в свою квартиру.
Максим не сомневался, что в их. С этого дня и до конца жизни, где бы они впоследствии ни жили.
Они почти забежали по ступенькам, стараясь при этом не шуметь. Максим останавливал Миру на каждом шагу, прижимал к себе, сцеловывал смех с Мультяшкиных губ и зефировую сладость со щёк.
