Ночь прошла в полудрёме и тягучей истоме, в плавных, мягких, выверенных движениях, в полумраке, шёпоте, аромате карамели и пудры, поцелуях, нежных ласках, объятиях. Пронзительно, остро, навылет. Мгновенно.
Утром Мирослава стояла посредине холла, рядом примостилось несколько чемоданов, дорожная сумка, та же, с которой она когда-то убегала от будущего мужа. Топтался Данила, выглядящий как обычно - рваные джинсы и растянутый свитер крупной вязки, длинные волосы собраны в хвост.
Рядом стоял Дэн, он что-то рассказывал Мире, пытаясь отвлечь от дурных мыслей. Родители Максима стояли немного в стороне.
Машина, в сопровождении двух автомобилей охраны, летела по автотрассе, превышая скоростной режим. В аэропорт добрались без опозданий, служащие забрали сумки, охрана обступила плотным кольцом, Мира вцепилась в Максима, он отчаянно боялся, что она в последний момент скажет «Нет», что не улетит, не скроется, заметая следы.
- Ты можешь связаться со мной в любой момент, - увещевал Макс. - Мы всё подготовили, там безопасно, через два месяца ты получишь свои деньги, потом начнём выводить деньги дедушки. Главное - твоя безопасность. Здесь небезопасно, Мельгелов в отчаянии, он не контролирует ситуацию и не может в это поверить. Не глупи, очень прошу тебя.
Хорошо?
- Хорошо, - Мира прижалась сильно, настолько сильно, насколько могла, вжалась в Максима и через мгновение отпустила, как оторвала себя. С корнем, с кровью.
Данила взял Мирославу за руку и повёл в сторону зоны посадки.
Максим пошёл в противоположную.
Расстояние между ними разрасталось, превращалось в метры, километры, мили... до бесконечности. От навсегда до никогда.
Вспышка фотокамеры ослепилалицо на выходе из здания терминала.
Максим остановился. Журналисты, алчущие сенсаций, грязных подробностей, громких заголовков, крови, толпились у стеклянных дверей - дальше их не пускала охрана аэропорта, - и жаждали получить свой кусок свеже-прожаренного мяса с душком и привкусом мертвечины, грязи и пошлости, всего, что делает рейтинг, приносит прибыль и славу.
