А коль она еще и понесет…
Тошно ему стало от самого себя, нутро узлом скрутило. Чудом до крепости дошел, поднялся на второй этаж и в комнату свою проскользнул. Там стянул рубаху, Малушей пропахшую, и на постель упал.
– Натворил ты дел, да?
Станислав даже головы не поднял, только глубже носом в одеяло зарылся.
– Нигде от тебя не скрыться, – буркнул он.
– С девицами развлекаться не грешно, но Малуша-то девушка непростая, батюшка ее во дворец вхож, к царю…
– Новый царь у нас. Может, больше не будет он батюшке Малушиному благоволить.
– Любишь ее?
Станислав лег на спину, в потолок уставился. Долго думал, потом повернул голову, посмотрел на сестру, за столом сидевшую, и ответил:
– Люблю, кажется.
– Значит, женишься.
– Значит, женюсь, – эхом откликнулся Станислав.
Да только не чувствовал он счастья. На шее будто петля затягивалась.
Глава 4. Ярина
Очнулась она спеленатая, как новорожденный. Ни неба, ни земли не видела – только темноту, а когда шевелиться пыталась, раскачивался кокон, в который ее завернули.
Тихо вокруг было, только деревья стонали да ветер пел.
– Батюшка? – выкрикнула Ярина, отчаянно пытаясь выбраться. – Батя?!
Никто не откликнулся. Голова отозвалась на крик болью, и Ярина вспомнила, что последнее видела перед тем, как провалиться в липкую темноту: батюшка заносил над ней топор.
Она мотнула головой, зубы сжала. Не могло такого быть! Чтобы батюшка да ударил ее? Немыслимо!
Ярина разозлилась, принялась зубами рвать ткань, которой ее спеленали.
Кое-как освободила руки, вцепилась в полотно и давай драть его, словно кошка. Столько в ней злости было, столько обиды! Да кто ж так с людьми поступает?!
Ткань поддалась, затрещала, Ярина вцепилась в края дыры и потянула в разные стороны что было духу. Сперва увидела серый свет, затем деревья, а потом кокон разорвался – и она выпала из него. Больно ушиблась, и колени, и локти содрала, перевернулась на спину и уставилась в серое небо, проглядывавшее сквозь ветки.
– Что ж это творится-то? – пробормотала Ярина, переведя дух.
Ее темницу подвесили на дереве, теперь опустевший кокон болтался на ветке. И так гадко на душе у Ярины стало, ведь знала она, что так только с покойниками обходятся. Порой, чтобы до тела дикие звери не добрались, оставляли его на дереве, спеленав. Но с ней-то за что так поступили?!
Она встала, отряхнула колени, утерла злые слезы ладонью.
