Джинсы принадлежали Яне, которая обожала этот дурацкий стиль; я раньше никогда не надевала ничего подобного, потому что когда вижу такие вещи на людях, мне кажется, что они просто живут в неблагополучных семьях, в которых не хватает денег на нормальную одежду. Но раз уж я сегодня собираюсь выйти из своей зоны комфорта, эти джинсы — именно то, что мне нужно; своеобразная форма протеста, что ли.
Уже в коридоре, когда надевала утеплённую кожаную куртку и зимние белые сникерсы, взяла в руки телефон и увидела двадцать три пропущенных от Яны, которая, безусловно, прочувствовала на себе моё состояние.
Заблокировав телефон, предварительно отключив на нём звук, забросила его в сумку: никакого желания общаться с сестрой не было от слова совсем.
Усевшись в салон своей любимой машинки, я включила максимально громко магнитолу и позволила песне «Andro — Инопланетянин» оглушить меня настолько, что мне попросту было нереально сосредоточится на какой-либо конкретной мысли.
Пару раз глубоко вдохнув, я вырулила со двора и направилась в универ.
Парковка была почти забита, и несколько свободных мест по закону подлости оставались недалеко от… Корсакова, который уж очень активно осматривал парковку. Не трудно догадаться, кого именно он там выискивает.
Паркую машину прямо напротив парня, и выхожу из машины, ощущая себя героиней какого-нибудь постаппокалиптического фильма.
Не хватало только дробовика на плече.
Мимо парня прохожу, даже не повернув головы в его сторону; выплакав за ночь все слёзы и проанализировав всю эту патовую ситуацию в голове, я пришла к выводу, что горький опыт — это тоже опыт.
В следующий раз я тысячу раз подумаю, прежде чем связаться с очередным парнем. Конечно, чувства за сутки не проходят, и, стоило Егору мелькнуть на горизонте, как сердце обливалось очередной порцией крови, но кроме крышки гроба в этом мире всё преодолимо. По крайней мере, хотелось в это верить.
Но надо отдать Егору должное, он не пытался подойти ко мне и выяснить отношения; не обрывал телефон звонками и не заваливал сообщениями.
Хотя в общем холле у гардероба кидал на меня такие красноречивые взгляды, от которых бросало в дрожь. По его лицу было непонятно, хотел он проговорить со мной или по-прежнему не верил в мою непричастность к эпизоду четырёхлетней давности и злился, но я в любом случае не была готова к какому-либо контакту с ним.