Особенно осмотри подход к стоянке. Определи, нет ли возле дома машин, которые ранее здесь не появлялись.
Каримов прошел к окну, выглянул во двор. Этим и воспользовался Кабадзе. Он подкрался к хозяину квартиры неслышно, словно вышедший на охоту хищник. Накинул удавку на горло жертвы и, повернувшись к ней спиной, потянул на себя, как это делается при броске через себя с обратным захватом. Каримов захрипел, ноги его подогнулись, тело задергалось. Кабан отпустил жертву спустя полминуты. Труп Каримова упал на ковер у окна.
Взглянув на убитого подельника, Кабадзе проговорил:
– Вот так, Шавлат, будет лучше для всех. Для тебя в том числе. По крайней мере, теперь тебе не придется мучиться в подвале Лубянки и ждать медленной, мучительной смерти. И деньги не нужны. Земляки похоронят, после чего распродадут весь твой хлам заодно с квартирой. Пышные устроят похороны.
Убедившись, что Каримов мертв, Кабадзе заглянул в туалет, бросил в унитаз удавку, смыл ее и вышел в столовую.
Спросил Рахима:
– Где ключи от машины?
Халимов протянул барсетку:
– Здесь все, хозяин!
– Хорошо. Значит, сейчас выходим из дома, следуем на стоянку. Там я проверяю привезенные тобой документы, заполняю доверенность и вывожу внедорожник за территорию дома. Как выйдем за пределы Москвы, я отпущу тебя. Ты все понял, Рахим?
Халимов послушно и безвольно кивнул головой:
– Да, хозяин!
– Вот и хорошо! Идем, друг!
Кабан с Халимовым вышли из квартиры. Кабадзе закрыл дверь на защелку.
Приказал Халимову:
– Иди вперед! На выходе встанешь, дождешься меня!
– Да, хозяин!
– Пошел!
Беспрепятственно миновав холл, где в служебном помещении спал усыпленный Дементьевым охранник, они вышли на улицу. Подсознательно Кабан ждал, что сейчас из-за угла выскочат спецназовцы в черных масках, и его песня будет спета. На этот раз навсегда. Но ничего не произошло. Кабан с Рахимом свободно дошли до «Паджеро», Кабадзе открыл дверцу водителя. Халимов сел рядом.
Передал бандиту документы. Кабан внимательно осмотрел их, заставил Халимова заполнить бланк доверенности, после чего завел внедорожник и подъехал к пропускному посту. Охранник даже из будки не вышел. Шлагбаум поднялся, и Кабадзе повел «Паджеро» к открытому для проезда проспекту. И только оказавшись в густом транспортном потоке, где практически невозможно было осуществлять мобильное преследование или сопровождение, боевик вздохнул с облечением.
