Когда девушка вложила в нее свою руку, другой рукой он накрыл сверху.
Оливия в который раз поразилась мощи его магии. Рядом с ней как будто медленно раздувались гигантские меха. Одна стихия входила в другую — и все четыре неудержимо распрямлялись. Где-то под ними тикала убийственная сила, сделавшая Конрадов владыками этих земель. С ее помощью они вспарывали чудовищ и уничтожали неприступные крепости. Но сейчас Светоч не ощущала угрозы.
Родерик держал свою тьму крепко. Услышав про лудинику, конечно, чуть не выпустил.
И тогда бы Оливия тут же бросилась бы на помощь, изливать в него свою магию. С откровениями на сегодня было бы покончено.
Возможно, это жестоко, но лучше момента, сразу после нападения Санти, и не придумаешь. Лив не в себе, чувства стремятся наружу. Блоки, наоборот, еле держатся.
— Ты даже не представляешь, что я к тебе испытываю, Нахаленка. Но мы это исправим, — пообещал он, целуя ее затылок. — Продолжаем?
Она едва ощутимо кивнула в знак согласия.
— Смотри, сейчас я не задаю вопрос. Я констатирую. Описываю. Не реагируй. Ясно?
Еще один короткий кивок.
— Когда мы познакомили Ангелину и Дэвида, я впервые за десять лет увидел твоего мальчугана. В этом возрасте скрывать родовую магию крайне сложно. А между представителями одной семьи — невозможно. Он Конрад, причем с семейным клеймом. Не представляю, когда матушка успела его поставить, но больше некому.
Такое стояло у меня и у Стефа. У трех сыновей Стефа оно тоже есть. Младшему я, например, ставил лично.
Девушка в его объятиях перестала шевелиться и даже дышать. Блок давил на нее с такой силой, что его руки похолодели вслед за ее. Кто же в Фересии умудрился поставить такой тяжелый запрет? Стефан не смог бы в одиночку.
— Любимая, никаких эмоций, пожалуйста. Это важно. Твой сын — претендент на трон Фересии. Ты же помнишь, какая у нас запутанная балльная система выбора наследника… Судя по тому, что я видел, у него очень хорошие шансы.
У него разрушение, как у нас с братом. Эта магия пока не передалась никому из моих племянников.
Оливия встрепенулась и попробовала что-то сказать:
— Но почему? Как? Он чрезвычайно спокойный, особенно в раннем детстве. Я была уверена, что он Светоч…
— Ты и не пытаешься выдать его за сына Клемента, — вздохнул князь. — Меня волнует другое.
