Если бы Дейв прочитал хотя бы одно из изощренных оскорблений, которыми награждал меня старший Конрад, он озверел бы моментально. А если письмо имело к нему прямое отношение…
— Мальчик бывал у тебя в кабинете. Он уловил родовой магический след и понял, от кого послание. За всеми треволнениями мы не учли, что он тоже стал догадываться, что Клемент не был его отцом. У него получилось взломать письмо лишь через пару дней. Не удивлюсь, если ему помогла одна из девочек. А дальше… подозреваю, что он попробовал вскрыть полог над Гретхемом, чтобы переместиться к королю и обсудить с ним прочитанное.
В комнате сохранились следы несостоявшегося портала. Но его магия и без того утратила стабильность, а давил он изо всех сил. В общем, он искромсал свой источник и выжил совершенно случайно… К сожалению, такие происшествия у Конрадов не редки. Мы стараемся начать заниматься с мальчиками как можно раньше. Еще до проявления темной магии учим, как себя с ней вести.
Родерик целовал мои сомкнутые веки. Пытался передать свою уверенность.
Я в ответ цеплялась за него. Иногда мне казалось, что уже почти смогла настроиться и я готова… Но потом снова накрывало волной то ли страха, то ли стыда.
Краснеть уже поздно. Он должен восстановить события такими, какими я их забыла. Сейчас он окунется в мысли и поступки восемнадцатилетней девицы. Совершеннейшей оторвы. Ни Серена, ни Лидия, ни его собственная дочурка не годились мне в подметки по степени настойчивости и… нахальства. Ведь дурацкое прозвище родилось не случайно.
— Родерик…
— Что, любимая?
— Нет, ничего. Начинай.
Он улыбался. Я не видела этой улыбки, но на сердце становилось теплее.
— Ты вернешься ровно к тем событием, которые стерты запретами. Заново все мы смотреть не будем.
— Начинай уже, — проворчала я. — Готова.
Маг приложил ладони к моему лицу, по-прежнему оставляя глаза закрытыми. Какой он горячий… Немножко покалывало. Я сделала глубокий вдох и…
Глава 92
Оливия Бланш, 18 лет— Как же надо не дружить с головой, чтобы вытворить такое? О чем ты думала? — голос Робертины ударялся об сводчатый потолок и падал на меня сверху, ввинчивая ноги в мозаичную плитку.
"
"Мать в линялой рабочей робе замешивала мазь от ожогов. Зеленоватую и пахнущую хинином. Хорошо, что мазь от ушибов она заготовила еще до моего прихода. Сейчас, будучи не в настроении, вполне могла и отправить восвояси.
Две баночки для Родерика я прихватила с подноса сразу, как вошла в эту просторную келью. В госпитале две или три подобных.
