А то, что вы наблюдаете, это неизбежная притирка магов-«четырехстихийников». Нас таких мало. Но в случае, если сталкиваемся на одной территории, то обязательно изучаем потенциал друг друга. Вот я уже закончил, а леди Бланш все еще измеряет.
Я вспыхнула и заставила себя отстраниться от его плетений. Родерик не изменял себе, и огненная стихия по-прежнему подавляла в нем остальные. Однако спокойно признать его магическое превосходство не удавалось мне раньше — не получилось и сейчас.
Перед тем, как ретироваться, я слегка задела это холодное угрожающее пламя четырьмя своими потоками сразу.
Для нападения этого мало, а вот для того, чтобы вывести из равновесия, подарить магу чувство ускользающего контроля…
Я не могла видеть его лица, но Грета, думаю, заметила на моем виноватое выражение. Еще бы. Одно дело вести себя как дерзкая девчонка в восемнадцать, а другое быть столь вызывающей в тридцать два.
Как глупо. Все эти годы сводила на нет саму возможность столкнуться с ним вот так, в одной комнате. И мне казалось, что и великий князь делал то же самое.
— Сэр Родерик, вы застали меня врасплох. Сегодняшним визитом, этим безумным пари. Прошу извинить, не сдержалась. Повела себя не как вялый персик.
Он снова повернулся к нам. Улыбка вышла натянутой, но в глазах пульсировало темное и такое знакомое обещание. Контроль вернулся к нему не полностью.
— Леди, я и забыл, как ловко вы это делаете. Как щелчок по носу… Мы с дочерью прибыли вчера вечером. Ангелина побудет еще три дня с любимыми нянюшками.
Привезу ее к вам в первый рабочий день. Сам же счел нужным прийти и объясниться.
Он выжидательно посмотрел на Грету. Я подала ей знак, чтобы не двигалась с места.
— Что вы. Когда-то я доверяла вам не меньше, чем себе, но теперь не представляю, чего ждать. Не исключено, что как только за миссис Фирс закроется дверь, вы автоматически выиграете пари.
— Вы не правы, — теперь он смотрел прямо на меня. — Кто же так спорит? Мы задействовали артефакт. Так что все по правилам. Он вспыхнет, когда я… дойду до цели.
Я всего на секунду отвлеклась, представляя, как в середине его широкой и, наверняка, мускулистой груди, появляется аккуратная дыра с ровными краями. Шторы сразу вспыхнули, как солома. Вот… la vache…
Родерик среагировал мгновенно, изолировав весь охваченный огнем участок до состояния вакуума, а потом переместив подходящую по структуре субстанцию на замену сгинувшему бархата. Теперь он отливал зеленоватым, а не золотым, и слегка пах тиной.
