А через двенадцать — пятнадцать дней мы сможем перебросить с Дальнего Востока не менее восьми боеспособных дивизий, в том числе одну танковую. Такая группа войск только усилит московское направление.
— А Дальний Восток отдадим японцам? — недоуменно и чуть язвительно спросил Мехлис.
Жуков не откликнулся на его вопрос, и лицо армейского комиссара от негодования покрылось красными пятнами.
— Продолжайте, — сдержанно и хмуро сказал Сталин. И Жуков продолжал:
— Юго-Западный фронт уже сейчас необходимо целиком отвести за Днепр.
— А как же Киев? — холодно спросил Сталин, отчужденно глядя на Жукова и размышляя о том, что Киев — не только важный стратегический пункт в нашей обороне, но и важная козырная карта в близящихся переговорах с англичанами. Ведь правительства Англии и США до сих пор не могли занять твердых позиций в отношении оказания помощи Советскому Союзу в борьбе с фашистской Германией и ее сателлитами. Слишком много и убежденно трубила западная пропаганда о близящейся гибели Советского Союза…
— Киев придется оставить, — жестко, но с волнением и необъяснимой виноватостью ответил Жуков.
Сталин уже ждал такого ответа, разумом понимая, что в этом решении есть здравый смысл, а чувством противясь ему, как тяжкому, несправедливому приговору.
— Продолжайте, — после трудного молчания вновь сказал Сталин. Жуков вздохнул и продолжил доклад:
— На Западном направлении нужно немедленно организовать контрудар с целью ликвидации ельнинского выступа в линии фронта противника.
Ельнинский плацдарм гитлеровцы могут позднее использовать для броска на Москву.
— Какие там еще контрудары? Что за чепуха?! — Раздражению Сталина, казалось, не было предела, ибо следующую фразу он почти прокричал: — Как вы могли додуматься сдать врагу Киев?!
И тут дал выход своему душевному напряжению Жуков:
— Если вы считаете, что я, как начальник Генерального штаба, мыслю всего лишь, как кавалерист, это ваши вчерашние слова, товарищ Сталин… и способен только молоть чепуху, тогда мне здесь делать нечего!.
. Я прошу освободить меня от обязанностей начальника Генерального штаба и послать на фронт.
Опять наступило тягостное молчание…
34"
"Машина, в которой ехал генерал армии Жуков, мчалась по Минскому шоссе, а сам он, сидя на заднем сиденье, мыслями был еще в Кремле, в кабинете Сталина. Итак, его, Жукова, сместили с поста начальника Генерального штаба и назначили командующим Резервным фронтом.
