А может, и не узнала б его? Могло случиться и такое — ведь у них были только две короткие встречи…
Явившись в штаб полка — двухэтажное кирпичное здание, замаскированное растянутыми на шестах сетками, — лейтенант Рублев сложил в углу коридора скомканное, опутанное лямками полотнище парашюта и, подойдя к старшему лейтенанту с красной повязкой на рукаве, сидевшему за столом дежурного, спросил:
— Кому докладывать?
— О чем?
— Ну я после задания. Не нашел аэродром, а бензин кончился… Пришлось выброситься…
У старшего лейтенанта вытянулось лицо и холодком промелькнул страх в сузившихся зрачках глаз.
Он сказал:
— У всех хватило бензина, и все нашли аэродром… А ты что, в одиночку летал?
— Я отстал на взлете… Забыл отсоединить телефонный шлейф от шлемофона. Чуть голову себе не оторвал.
— Ну и ну! — произнес осипшим голосом дежурный и спросил, придвинув журнал для записей: — Как фамилия и чья эскадрилья?
Записав все, что полагалось, старший лейтенант уже сочувственно посмотрел на Рублева и сказал:
— Сейчас все на верхотуре.
— Так условно именовался командный пункт полка. — Отражают налет немцев… А ты, герой, бери лист бумаги и пиши объяснение. Только правду пиши!
Рублев измерил старшего лейтенанта укоряюще-болезненным взглядом и, повернувшись, пошел на летное поле, где бензовозы заправляли бензином вернувшиеся с боевого задания истребители…
На второй день лейтенанту Рублеву действительно пришлось объясняться с военным дознавателем, который по поручению военного прокурора уточнял обстоятельства утраты летчиком боевого самолета.
Сложность положения, в которое попал Виктор, заключалась в том, что воздушная разведка не могла обнаружить место падения его самолета, чтобы послать туда специалистов, которые бы по виду лопастей винта могли убедиться, что Рублев действительно таранил в ночном бою вражеский самолет. Место же падения «юнкерса», сбитого в районе Солнечногорска, было найдено. Однако немецкий самолет разметало взрывом на огромной и очень заболоченной территории — сработал высокооктановый бензин.
Ни по каким признакам невозможно было удостовериться, что он действительно таранен, а не сбит пулеметным огнем, ибо на обломках бомбардировщика были обнаружены следы пуль. Да и сопоставление скоростей «юнкерса» и истребителя И-16 было не в пользу доказательств лейтенанта Рублева.
А Виктор даже не мог представить себе, что его всерьез заподозрили в трусости и не верили в то, во что не поверить было, с его точки зрения, просто немыслимо.
