Только на следующий день я вспомнил о разговоре, который слышал за забором.
– А вы можете мне точно передать его содержание?
– Я затрудняюсь, времени порядком уже прошло с тех пор. Но одно помню точно: они, то есть неизвестная женщина и мужик, что с нами работал, часто произносили «Игнат».
– И вы решили, что речь шла о Игнатьеве?
– Да, мы и сами частенько его так называли. У нас в группе было два Андрея, чтобы как-то их отличать, одного из них стали звать Игнатом.
– А в какой связи те двое упоминали это имя?
– Понимаете, Полина, я же специально не стоял под забором и не слушал, а шел, простите за откровенность, в уборную.
До меня долетели отдельные слова, обрывки фраз: «Игнат... Пусть навернется... Жаль, проводка еще не подведена... Я в долгу не останусь...» Знаете, это мог быть разговор о чем угодно. Все окончательно встало на свои места, когда я увидел фотографию в Аниной квартире. На ней была та женщина, что с Петром разговаривала. Я, когда из туалета вышел, посмотрел в щелку забора.
Она как раз лицом к нему стояла. Я спросил Андрея, кто на той фотографии. Оказалось, что это сводная сестра Ани. Еще он сказал, что они не слишком контачат. Татьяна даже на свадьбу не пришла. После этого у меня окончательно оформилась версия о покушении.
– Вы не пытались сразу ее озвучить?
– Кому?
– Хотя бы Андрею.
– «Дружище, а тебя, похоже, заказали...» Вы думаете, это легко сказать человеку, у которого все, что ниже пояса, парализовано?
– Вы могли пойти в милицию.
– Мог. Но разве меня там стали бы слушать, если сам Игнат, в смысле Игнатьев, утверждал, что это был несчастный случай?
– Вы в курсе, что Панин ему угрожал?
– Да, я за дверью в палату стоял и слышал все, что говорил Михаил Владимирович. Знаете, моя жена тогда ребенка ждала. Ну как тут на рожон полезешь?
– Значит, вы струсили.
– Я не струсил, я о жене беспокоился и о будущем малыше. Вот ввязался бы я в драку, меня бы стали вызывать на допросы, жена нервничала бы, а это на ее беременности бы непременно отразилось, – стал оправдываться Кирилл.
– Ладно, с этим все ясно. Я только одного не пойму – зачем же вы Ане обо всем рассказали, когда прошло столько времени? Ее душевная рана уже стала затягиваться, а вы взяли и вскрыли тонкую кожицу без всякого наркоза.
– Сам не знаю, как это получилось. Я что-то ляпнул при случайной встрече, не подумав. Она зацепилась за мой полунамек и стала требовать, чтобы я объяснил, что это значит.
