– Полиночка, а вот я вам верю, – бросила мне вдогонку Нина Ксенофонтовна. – Может, вы все-таки останетесь и все толком расскажете?
– Я бы осталась, но некоторые не верят ни одному моему слову, – я метнула в сторону Юрия недобрый взгляд. – Да и не хочу я вносить раздор в вашу дружную семью.
– О, да вы только посмотрите на эту нахалку! Она меня из родительского дома выгнать собирается. Только я за порог – она вам лапшу начнет на уши навинчивать. Нет уж! Если она останется, то останусь и я.
Отец, я больше никому не позволю манипулировать тобой! – патетично заявил Мигалов-младший и встал так, чтобы я не могла подойти к двери.
– Оставайтесь оба, и ты, Юра, и вы, Полина, – сказал свое веское слово отец семейства. – Давайте сегодня же со всем этим разберемся, чтоб не было впредь никаких недомолвок. Полина, вы позволите взглянуть на ваши документы, если они у вас, конечно, имеются?
– Мое водительское удостоверение вас устроит?
– Вполне.
Я достала из сумки ламинированную карточку и протянула ее Дмитрию Федоровичу.
Он взял с полки очки, надел их и стал внимательно изучать документ."
"– Действительно, Полина Андреевна Казакова. Я справлялся у Соколова насчет одноклассницы его сына. Михаил мне сказал, что лично вам не давал номер моего телефона, но Саша интересовался у него моей скромной персоной.
– Отец, и что это доказывает?
– По крайней мере одно – имя Полина не вымышленное, и она действительно могла узнать номер моего телефона через Соколовых.
– Мигалов вернул мне водительское удостоверение. – Полина, вы на меня не обижайтесь, после того, что нам однажды пришлось пережить, волей-неволей будешь осторожничать. А ты, Юра, не вздумай мешать нам своими язвительными замечаниями. Два года назад ты был нем как рыба, не то, что теперь. А знаешь что, ты лучше помоги матери со стола убрать. Так от тебя будет больше проку.
– Ну вот, меня еще и крайним сделали. – Мигалов-младший с большой неохотой вернулся в гостиную, взял со стола хлебницу и с видом побитой собаки понес ее на кухню.
Дмитрий Федорович заставил сына выполнять домашнюю работу, которую тот явно считал для мужчины зазорной, но все-таки подчинился отцу, да еще и в моем присутствии. Вероятно, где-то в глубине души он все-таки почувствовал свою вину за то, что плохо воспитывал собственного сына, не обращал внимания на то, чем тот увлекается и кто его друзья.
