– Его стиль – это брутальный минимализм.
– Неужели дача похожа на казарму?
– А вот и нет. Скорее на пещеру первобытного человека. К семидесяти годам дедуле вдруг захотелось быть ближе к земле. В его дачном домике минимум комфорта, но там он чувствует себя уютно, как первобытный человек, вернувшийся после охоты в свою пещеру и на всякий случай прикрывший вход камнем от диких зверей, – нафантазировала я и вдруг поняла, что меня понесло совсем не в ту степь. – Впрочем, дача – это в свободное от работы время...
– Так он еще работает?
– Да, преподает ОБЖ в школе.
Учит детей надевать противогазы и разбирать автомат Калашникова.
– Понятно, – Пасько призадумался, переваривая мою информацию. – А есть у него какие-нибудь мечты, стариковские фантазии?
– Мечты? – я пожала плечами. – Были мечты, но разбились. С женой хотел прожить до глубокой старости и почить с ней в один день, но бабуля умерла тридцать лет назад, еще до моего рождения. Генералом хотел стать... Ну про это я уже говорила. А вот еще что... Когда всем ваучеры раздали, дедуля купил на него акции одного инвестиционного фонда, поверив в обещанные семьсот пятьдесят процентов годовых.
– Во сколько? – рассмеялся Пасько.
– Семьсот пятьдесят. Так в телевизионной рекламе говорили, вот дед и купился. Родители рассказывали, что он никогда прежде такого разочарования не испытывал, как тогда, когда понял, что его ваучер провалился в тартарары вместе с этим инвестиционным фондом. Понимаете, Петр Петрович, тут дело не в деньгах, ни в дивидендах было, а в принципе.
– Понимаю.
– В общем, дедуля привык в армии доверять своим командирам, а на гражданке и Чубайсу поверил, который поделил все российское достояние на эти самые ваучеры. Он нет-нет, да и поминает Чубайса недобрым словом.
– Не он один, – сказал Пасько, о чем-то задумавшись.
После вполне реальной истории с ваучером я планировала осторожно намекнуть коллекционеру на то, что можно попробовать предложить деду в обмен на «Победу» какие-нибудь акции. Но Петр Петрович подхватил у меня тему приватизации и стал рассказывать свою семейную историю о том, как его матушка обменяла два ваучера на мешок сахара.
Мы вместе посмеялись над ее практицизмом.
– Да, сейчас это кажется смешным, но тогда это было очень выгодной сделкой. Мама наварила варенья, которого хватило на всю зиму. Лично я обожаю варенье из крыжовника. А вы, Полиночка, какое предпочитаете?
– Из лепестков роз, – сказала я, желая произвести на Пасько впечатление, и я его произвела.
