В неясном свете Дайнека не могла рассмотреть лицо, видела только, что он немолод и худощав."
"Мужчина взял пульт, и комната наполнилась мерцанием телевизора. Мимо него кто-то прошел. Дайнека увидела женщину с подносом в руках. Поставив его на тумбочку, она скинула дорогой цветастый халат и, оставшись в ночной рубашке, повернулась лицом к окну.
У Дайнеки подкосились колени.
– Господи… Это же Таисия Ивановна…
Та подошла к окну и наглухо задернула шторы. Дайнека упала на землю и замерла. Убедившись, что ее не заметили, поднялась и бросилась прочь.
Перевалившись через забор, она спустилась на свою территорию, Тишотка встретил ее радостным визгом, однако на всякий случай схватил ежа и уволок его в дом.
Дайнека провела беспокойную ночь, пытаясь осознать, связать воедино то, что знала о стариках, об их маленьком бедном доме и то, что увидела ночью через окно в роскошном особняке.
Когда она спросила у Таисии Ивановны, не поселился ли кто-то в особняке, та ответила, что не видела ни души. Мужчиной, что лег на кровать и по-хозяйски включил телевизор, без сомнения, был Савелий Васильевич.
Почему он так бесцеремонно распоряжался в чужом доме и почему Таисия Ивановна бессовестно соврала, пока оставалось тайной.
Назавтра, как только проснулась, Дайнека отыскала отцовский бинокль и, выбрав позицию, изучила каждый сантиметр на фасаде мертвого дома. Окна закрыты жалюзи, никакого движения ни в доме, ни во дворе. Помаявшись, она достала старую телефонную книжку и нашла телефон Перевозниковых.
Понимая, что лезет куда не просят, все-таки позвонила.
Таисия Ивановна подняла трубку, и Дайнека сказала первое, что пришло в голову:
– Можно, я к вам зайду? Очень скучно, я в доме одна.
– Минут через тридцать, пока с делами управлюсь. Приходи, будем рады.
Догадавшись, что Перевозниковы еще в особняке, Дайнека взяла бинокль и кинулась на балкон. Но сколько ни смотрела, не заметила того, как они вышли из мертвого дома.
Когда раздался звонок и Дайнека взяла трубку, Таисия Ивановна мирно спросила:
– Ну что же ты, Людочка, не идешь? Мы уже стол к чаю накрыли.
Отложив бинокль, она вышла из дома. По дороге перебирала разные объяснения и, уже подходя к калитке Перевозниковых, решила: наверное, старики присматривают за домом по просьбе хозяев. Однако в такую версию не вписывалась ложь Таисии Ивановны.
Савелий Васильевич сидел у стола, накрытого старенькой скатертью.
– Страшно небось одной ночевать?
– Нет, просто немного скучно. – Она решила пойти ва-банк.
