– И кофе в постель ни разу не подал, и валенки не купил. Скотина.
– Ты что? Смеешься?"
"– Татка, – убежденно сказала Лера, – как бы это тебе объяснить… Есть мужчины, совершенно непригодные для оказания галантных услуг дамам. Ну, то есть непригодные решительно! Твой муж как раз такой. Он никогда не станет усыпать твою постель лепестками белых роз и гулять с тобой под дождем не станет тоже! Он работает день и ночь, такую семью содержит! Может, мама с бабушкой позволяют себе не помнить, а я-то точно знаю, на чьи денежки наша бабушка лежит в лучших клиниках, а наша мама посещает музеи Венеции! И кто дал денег на машину Шуре с Володей.
И кто Сережу моего на работу устраивал! Твой муж не может одновременно петь, декламировать тебе из Петрарки и заниматься всеми этими делами!
Они помолчали.
Ветер шумел в верхушках темных деревьев, и Тата, зажмурившись изо всех сил, представляла себе, что вот сейчас откроются ворота, и на участок вползет машина, и он выйдет, немного усталый, небритый, так хорошо и знакомо пахнущий, сядет в качалку и скажет: «Не мог же я в самом деле не приехать на Пасху!»
Что-то стукнуло, проскрипело, и Тата открыла глаза.
– Что это?
– Где?
– Какой-то шум.
Лера прислушалась.
– У тебя галлюцинации.
– Нет у меня галлюцинаций! Там кто-то ходит!
Лера выбралась из качалки, подошла к перилам веранды и приставила руку козырьком ко лбу, на манер капитана на мостике океанского лайнера.
– Никого нет! – объявила она, повернулась, подтянулась на руках и уселась на перила.
– И все-таки скажи мне, зачем ты с ним поссорилась? Ведь такого быть не может, чтобы он с тобой поссорился!
Тата пожала плечами. Хорошо, что темно, и только прямоугольники желтого домашнего света лежат на сугробах.
Хорошо, что темно, иначе Лерка бы точно увидела, что она покраснела.
– Я сегодня… на свидание ходила.
– С кем?!
– Так, ни с кем.
– Одна то есть ходила?
– Лера! Он из нашего офиса, очень симпатичный. Он пригласил меня в какой-то антикварный магазин, и мы там рассматривали люстру.
Лера помолчала, а потом сказала:
– Прекрасно.
Голос у нее был расстроенный.
Семья сестры казалась ей незыблемой и надежной, самой настоящей, словно сделанной из чего-то очень прочного, ну, хоть из гранита.
И как бы скучно это ни звучало, в этом был смысл и главная сила – они есть, они вместе, они никогда не расстанутся, потому что это невозможно.
И точка.
А тут такие перемены!..
