Я люблю его, но поняла это слишком поздно… Если бы ты только знала, какой он… Да если бы он только увидел меня сейчас, в каком я состоянии, он бы взял меня на руки, принес домой… Искупал бы в ванне, накормил бы меня…
Она тихонько заскулила.
– Он честный, порядочный человек, а я… я – ничтожество…
– Ты что, с ума сошла? – замахала руками Аля.
– Ну сошла, и что дальше?
– Я не в том смысле… Разве можно так говорить о себе? Ведь если ты не будешь любить себя, то и другие тебя тоже не будут любить… Это же азбука!
– Но что поделать, если я себя на самом деле не люблю?
– А ты полюби себя… Сначала поешь вот… Гранаты… Они очень полезны.
Бутерброд, хочешь, я тебе сделаю?"
"– Ты столько денег тратишь на меня… Когда я с тобой расплачусь?
– А ты радуйся. Ведь это говорит о том, что я верю в то, что ты скоро поправишься, устроишься на работу, заработаешь и вернешь мне… Мы же с тобой подруги…
– Как бы мне хотелось сделать что-нибудь приятное для тебя… Думаю, сделав тебе подарок, я получила бы огромное удовольствие… Там, в моей прежней жизни, я часто делала подарки подругам…
– И где они сейчас, эти твои подруги? – Аля бросила презрительный взгляд в окно, словно подруги столпились где-то там, под окнами.
– Они-то остались, это меня нет.
С ними все в порядке, в отличие от меня. Они-то своих мужей не предавали, напротив, они держатся за них и очень крепко… и, думаю, продолжают держаться… После того, что я натворила, разве могла я отвечать на их звонки, что-то объяснять? Тем более что я до сих пор не могу понять, как так могло случиться, что я поцеловалась с этим Эролом в ванной комнате у Караваева…
– Я вот никак тоже не пойму: ты что, тогда много выпила, что ли?
– Не знаю…
– А может, этот Эрол твой подсыпал тебе что в стакан?
– Тоже не знаю… Но только мне вдруг стало как-то легко на душе, смешно… я даже смутно помню, как вышла с ним на лестничную площадку, как целовалась, а потом мы спустились с ним на лифте вниз, взяли такси и приехали сюда…
– А что потом?
– Утром его уже не было.
