Люба же тихо плакала за дверью и говорила, что ей стыдно и что она никогда не вернется к нему, что она должна заплатить за свою ошибку, за предательство и что после всего того, что она натворила, между ними все равно уже никогда не будет тех, прежних, отношений, которыми они вместе когда-то дорожили… И что это справедливо, что она живет теперь так, как живет…"
"Он приходил потом еще раз, знал, что она дома, но она так и не открыла дверь… А позже, познакомившись с ее подругой Алей, которая время от времени навещала Любу, Сергей, чувствуя, что с женой происходит что-то нехорошее, опасное (к тому времени он уже знал, что Люба не ходит на работу, возможно, болеет), попросил помочь ему передавать Любе хотя бы продукты и лекарства.
– Ей нужны успокоительные средства, – призналась Аля.
Сергей нашел ее в супермаркете, за кассой – на своем рабочем месте. Говорили быстро, поскольку была очередь.
– Вот, это продукты, которые ей надо передать… Что еще? Может, деньги?
– Она может догадаться, – закатила глаза Аля, маленькая полненькая брюнетка с усиками над верхней губой.
– Нет, продукты я ей так и быть принесу, скажу, что от меня лично… Как и всегда. А вообще-то у нее депрессия. Она говорит только о вас, о том, что…
Но она так и не успела договорить. Очередь возмущалась, да и невозможно было дальше продолжать этот разговор в присутствии посторонних людей. Ярко освещенный огромный супермаркет напоминал гигантский аквариум с плавающими в нем разноцветными фигурками… И что-то праздничное и вместе с тем неестественное было в этом обилии красок, света, шума… Особенно рябило в глазах возле стеллажей с фруктами.
Апельсины резали глаза своей флюоресцентной оранжевостью… Сергей снова сделал круг, толкая впереди себя корзину, и вновь оказался возле кассы…
– Вот, гранаты… можно ваш телефон, Аля?
Она быстро нацарапала на клочке бумаги номер и протянула ему.
– Она очень плоха… Но я постараюсь убедить ее в том, что вам надо хотя бы встретиться и поговорить… нормально, как цивилизованные люди… Поверьте, мне ее и вас искренне жаль… Знаете, – добавила она шепотом, – у нее волосы начали выпадать…
…Он очнулся.
Григорий что-то говорил ему, но он никак не мог воспринять смысл его слов.
– Сережа, что с тобой? У тебя лицо белое как бумага, – Гриша внимательно посмотрел на брата. – Тебе плохо?
– Нет, нормально. Только горло болит. Глотать больно.
