Спонсоры в бальных танцах на вес золота, да и вообще мало людей, готовых вложить свои кровные в чужих детей."
"– Хорошо. Мы выступим, – ответила она вслух и встала. – Я могу идти?
– Да, конечно. И еще… Ты убрала бы кофр Стаса из раздевалки… Ребята расстраиваются…
Известие о самоубийстве Стахновского вызвало много пересудов в клубе, Алла Петровна не знала подробностей, а Кира молчала, и никто не решался выспрашивать у нее обстоятельства произошедшего. Но черный кофр с костюмами, по-прежнему висевший на крючке в раздевалке, заставлял всех танцоров постоянно думать о Стасе.
– Да, конечно, заберу.
Кира прошла в раздевалку, разложила кофр прямо на полу, чтобы застегнуть «молнию», и, коснувшись рукой рукава рубашки для «латины», расплакалась. Вещи Стаса снова вернули ее в то ясное солнечное утро, когда он исполнил свою последнюю румбу на перилах балкона.
– Стасик, что же ты наделал… ну разве же нельзя было жить без этого? Ведь все так удачно складывалось…
Поплакав всласть, Кира вытерла глаза салфеткой, найденной в кофре, машинально расправила фрак и белую рубашку, потянулась рукой к карману для обуви, чтобы застегнуть его, и вдруг с удивлением отметила, что набойка каблука у одного ботинка почему-то надорвана.
«Странно… мы эти туфли купили вместе месяц назад, он в них даже толком потанцевать-то не успел».
Кира вытащила ботинки, перевернула их и обнаружила и на втором каблуке то же самое. Да и вес… легкие, на мягкой кожаной подошве туфли заметно оттянули руку.
Она поддела ногтем набойку и обомлела. В каблуке что-то лежало. Полиэтиленовый пакетик, туго набитый чем-то и перемотанный синей изолентой. Во втором каблуке обнаружился еще один, похожий на первый как брат-близнец. Руки девушки задрожали, ботинки упали на пол, громко стукнув и заставив Киру вздрогнуть и оглянуться. К счастью, в зале гремела музыка – у Аллы работала пара. Переведя дух, Кира затолкала туфли обратно в карман, застегнула кофр и задумалась. «Что мне теперь делать с этой находкой? В милицию отнести? Меня же и обвинят…»
Выходило, что, кроме Вадима, поговорить об этом ей не с кем.
Она набрала номер телефона, и голос Вадима прозвучал почти сразу:
– Что, Киринка? Тебя можно забирать?
– Вадик… если можешь, приезжай срочно… у меня тут такое… – зашептала она, прикрыв трубку ладонью. – Я очень боюсь, Вадик…
– Так, стоп! Сиди в клубе и не выходи, мы будем через десять минут, тут совсем недалеко.
