– Но это невозможно! У них не было для этого ни времени, ни ресурсов!
– У них нет своего «Манхэттена» как концентрированного дорогостоящего проекта, – сказал «аристократ», – у них есть большее. Система работ по атомной теме, ведущаяся еще с 1907 года. Если Гамов прав, то русские сделали свое «открытие Мейер» на несколько лет раньше и промолчали. Как в Германии, Отто Гану в марте тридцать девятого устроили разнос, как он посмел обнародовать результат! Русские же, выходит, оказались умнее. И теперь существует вероятность, что у Сталина уже есть и атомный «котел», и бомба.
– Кто? И как? – спросил толстяк с заметным интересом. – Вы хотите сказать, что какой-то русский гений сделал открытие всемирного значения, достойное Нобелевской премии, и промолчал?
– У русских нет личной интеллектуальной собственности, – сказал «аристократ», – все открытия принадлежат государству. И если какой-то безвестный гений сделал это, и ему приказали молчать, решив, что секретность важнее научного престижа – ему ничего не осталось, кроме как подчиниться.
Гамов жаловался на «удушающую тяжесть несвободы», что и побудило его бежать – но в то же время он весьма высоко отзывался о талантах русских ученых, не нашедших в себе решимости для столь же смелого шага. Оказывается, для собственно открытия факта атомного распада не требуется ни сложного оборудования, ни больших финансовых затрат – лишь гений и талант экспериментатора, а этого у русских хватает. Вопреки заблуждению, большевики очень уважали технических ученых, берегли их, даже старались создавать условия для работы в самое тяжелое время их Гражданской войны.
Получалось отрывочно, по отдельным направлением – но атомная физика туда попала. А после убийства Кирова, одного из русских вождей, была резко повышена секретность. Гамов утверждает, что в 1934 году открытие точно еще не было сделано, он бы знал. А вот после – весьма вероятно.
– И у вас есть предположения о личности подлинного автора открытия? – спросил «ковбой». – Как я знаю, умники весьма ревниво относятся к успехам друг друга.
– А какая разница, – заметил военный, – кто сделал открытие? Важно, что оно у русских есть!
– Вы ошибаетесь, имена важны, – сказал «аристократ». – Гамов называл тех, кто мог быть причастен: Иоффе, Иваненко, Семенов, Фок, Курчатов. Примерно его лет – то есть сейчас должны, по его словам, войти в самый расцвет своего таланта.
– Допустим, сделали, – произнес военный, – но дозвольте побыть адвокатом дьявола.