Ведь это не измена, а разумная осторожность – не подставляться под шестнадцатидюймовые снаряды, держаться в отдалении? Американцы отходят к конвою, там, может быть, и нам выпадет случай дать пару залпов – а там и ночь впереди, и полный ход назад, домой. Мы сделали всё, что могли – что еще вы хотите от нас?
Этот сумасшедший «берсерк» уже вступил в бой? Что ж, если его там потопят, не жалко – тогда для нас это будет законный повод отходить. Пока же отвечать на его радиограммы – спешим как можем! Ну, а что выходит не слишком быстро, так это военная необходимость.
Надеюсь, что и американцы поймут и оценят то, что мы в них не стреляем.
Конвой открылся как-то внезапно. Облако дыма на горизонте, эскорт стремится закрыть транспорта. Канонада слышна далеко на юге. Судя по радиосообщениям, «Шарнгорст» выходит сейчас на тот, дальний фланг каравана! Преследуя янки, мы так и оставались с их левого борта позади – и сейчас подходим к конвою параллельным с ними курсом, но восточнее. Доклад – наблюдаем уход на юг американских крейсеров с эсминцами.
Янки поняли, что мы не собираемся драться всерьез, и направляются против этих «бешеных гуннов»?
Адмирал был на мостике «Страсбурга». По одной весомой причине: этот корабль был гораздо лучше бронирован, чем «Дюнкерк», считавшийся однотипным. И ход у обоих одинаков: под тридцать узлов, так что удрать успеем всегда! И еще Дюпен благоразумно послал второй линкор вперед – если что случится, так не со мной! Крейсера «Гарисольер» и «Марсельеза» держались по флангам, но позади траверза, «Могадор» с двумя эсминцами выкатился вперед, левее строя эскадры – подальше от пушек «Саут-Дакоты».
"
"И когда вокруг «Дюнкерка» вдруг встали высокие водяные столбы, первой мыслью Дюпена был даже не страх, а удивление и возмущение. Зачем – ведь мы же, кажется, договорились? Неужели янки не поняли, что мы не хотим с ними воевать? Проклятый дым – из-за него не заметили резкий отворот «Саут-Дакоты» влево, и «Дюнкерк», выскочив из-за края дымзавесы, оказался в опасной близости.
Он тоже пытался повернуть, но было поздно, 406-миллиметровые снаряды с такой дистанции пробивали двадцатидвухсантиметровую броню, как картон. Попадание, еще, еще – тут только опомнившийся Дюпен скомандовал к повороту – тоже влево, на курс 90. Зрелище американского линкора, идущего прямо на него и ведущего огонь из носовых башен, было ужасным – хорошо, что янки, пристрелявшись по несчастному «Дюнкерку», не стал менять прицел.