Ну и наконец, лягушатников, в отличие от макаронников, следовало поберечь, всё же они были Еврорейхом. Впрочем, расстояние и скорость позволяло им при необходимости вмешаться. Четыре корабля против двух (не считая мелочи) позволяло надеяться хоть на какой-то успех, даже с учетом «высокого» боевого духа итальянцев, гораздо худшей их выучки и качества оружия. Всё, что требовалось от них – это не дать янки быстрой и легкой победы. Кригс-комиссары получили строжайший приказ следить за боевым духом командиров и экипажей – так что французы не побегут из боя при первой же возможности, помня, что сражение – это еще не стопроцентная смерть, в отличие от гестапо.
Курс выхода на конвой был рассчитан так, чтобы ударить лоб в лоб. Стадо транспортов смешается в кучу, будет напирать, мешать своему же эскорту. Но янки знали – и успели изменить генеральный курс, повернув всем ордером. И выдвинуть вперед оба линкора: старый «вашингтонец», который вообще нельзя считать за противника, так, пол-единицы; и новейший «суперДакота» – а вот это было очень серьезно! Конвой открылся по пеленгу 320, курсом почти точно на восток, вместо того, чтобы атаковать в лоб, германская эскадра выходила ему на правую раковину (сектор справа-впереди).
Но между конвоем и германскими кораблями шел «вашингтонец». А главные силы янки были видны на севере, но тоже гораздо ближе транспортов – новый линкор, три крейсера, три дивизиона эсминцев."
"За «Фридрихом» шел «Гнейзенау», не в кильватер, а правее. За ним таким же строем пеленга «Шарнгорст»; замыкал строй «Зейдлиц».
Оперативное время 14:15. Двенадцать миль до «вашингтонца» (это был «Теннеси»). Можно начинать пристрелку – а заодно взглянуть, что такое французская артиллерия с немецкой командой. Полузалпами – по четыре снаряда. Тактика простейшая – быстро потопить и прорываться вперед, к конвою. Если сделать это быстро, янки не сумеют помешать!
Отлично! Уж на втором полузалпе накрытие, на третьем одно попадание! И еще одно! Кстати, пора и «Гнейзенау» вступить, пожалуй, он достанет до второго янки.
Великолепно: первым же залпом одно попадание, на «супер-Дакоте» пожар! Тиле почувствовал радость – если такое начало боя, то что же будет в конце?
– Как на маневрах, – произнес Хюффмайер, командир корабля, также пребывая в отличном настроении («Наверное, уже мысленно примеряет Мечи к своему Рыцарскому кресту, – подумал Тиле. – Дубовые листья наш Фридрих уже получил за Брест»). – Кажется, мы выбили у него четвертую башню.