Рассказала, что по обвинению в отравлении Ранульфа де Жернона был осуждён Вильгельм Певерелл, рыцарь из Ноттингемшира, и что заплатила королю Генриху сто фунтов серебра за то, чтобы ее не выдавали замуж до совершеннолетия Гуго. А ведь она – дочь Роберта Глостерского, самого главного и верного соратника императрицы Мод. Королевская благодарность со временем обзаводится дырами.
Мой старший сын Ричард де Беркет совершил оммаж королю за все земли, которые я имел в Англии. В его владении будут более сотни кольчужных ленов.
Дедушка его жены – главный юстициар королевства. Думаю, графский титул уже где-то поджидает виконта Ричарда. Осталось совершить хоть что-нибудь, чтобы был повод вручить титул. Кстати, Ричард умудрился понравиться Генриху. Его непрошибаемое спокойствие и степенность явно импонировали суетливому, непоседливому королю. Правда, со временем Ричард нравится людям все меньше и меньше. Все ждут от него чего-то большего, чем он может дать. Признаваться в том, что плохо разбираются в людях, никто не хочет, поэтому и обвиняют Ричарда.
А он ведь парень честный и добросовестный, ничего зря не обещает. Он хороший вассал, сеньор, солдат, муж и отец, но не более того.
На обратном пути в замок Беркет мы поехали по своим новым владениям – баронству Мейкерфилд. Места там были глухие. Впрочем, в этом их преимущество. Сюда война не скоро доберется, потому что заблудится по пути. Но тут явно требовалось постоянное присутствие сеньора. О чем я и сказал сыну.
– Я с удовольствием поселюсь здесь, – произнес Ричард.
Он не любил море и валлийцев, не смотря на то, что отец был капитаном, а мать валлийкой.
– Король разрешил построить укрепленный манор. Надо будет возвести такой же, как наш Беркет, – решил мой старший сын.
Мы выбрали место на холме рядом с речушкой с «редким» названием Река. Я договорился с крестьянами наших новых деревень, что подтянутся на стройку, когда сюда прибудет артель каменщиков из Руана под руководством архитектора Шарля.
По пути домой мы остановились на ночлег в замке, типичном мотт и бейли, который принадлежал Альберту де Грейли, барону Манчестерскому.
Это был мужчина лет сорока с седыми висками и белыми прядями в бороде и усах, с грубым и бесхитростным лицом, полноватый. Барон Альберт потерял в молодости правую руку в бою, поэтому участие в гражданской войне не принимал.
– Отсиделся в наших глухих лесах! – с горькой иронией признался он. – А сын Роджер вырос как раз к ее окончанию, на Пасху стал рыцарем.
