– Особенно, если даст за нее в приданое бывшие земли Генриха Шотландского, – разгадал я их задумку."
"Роберт де Бомон улыбнулся искренне:
– Так и знал, что ты сразу догадаешься! – и продолжил серьезным тоном: – Твой сын и моя внучка в любом случае ничего не потеряют. Если Генрих, став королем, решит отблагодарить Генриха Шотландского – не понимаю, правда, за что?! – то даст твоему сыну взамен другие равноценные владения.
– Что он хочет предложить в приданное? – поинтересовался я.
– Сеньорию в своем графстве из пятнадцати маноров.
Война их не затронула, – ответил Роберт де Бомон.
– От такого предложения трудно отказаться, – сказал я.
– После заключения мира вернемся к этому разговору, – пообещал Роберт Лестерский.
Мой старший сын Ричард, в отличие от Роберта, ни с кем не дерется. Он не трус, но очень спокоен, рассудителен. Становится все больше похожим на бабушку Дону: звезд с неба не хватает, зато и своего не упустит. Ему скоро четырнадцать – возраст совершеннолетия в двенадцатом веке.
Если здесь наступит мир, можно будет оставить на него английские владения и со спокойным сердцем отправиться в Португалию. Мне уже начало надоедать мотаться туда-сюда.
Результатом переговоров стала личная встреча короля Стефана и принца Генриха. Для этого был установлен шатер на берегу реки. По отряду рыцарей из ста человек сопроводили своих сеньоров к шатру. Обе армии стояли в боевой готовности на случай подляны со стороны противника. Король и принц говорили часа три. Оба вышли из шатра не очень довольные друг другом, но и не озлобленные.
Так бывает, когда тебе не нравятся условия сделки, однако понимаешь, что придется на них согласиться. Хотя есть тайная мыслишка, что все может измениться в лучшую для тебя сторону. Надо лишь подождать немного.
На следующее утро армия короля Стефана сняла осаду Уоллингфорда и начала отходить к Винчестеру. Не вся. Часть рыцарей перешла на наш берег в прямом и переносном смысле слова. Во второй половине дня, когда на дороге осела пыль за королевской армией, мы отправились в замок Уоллингфорд.
Там нас встретила жена Брайена Фиц-Каунта – пожилая болезненная женщина с дрожащими руками. Она больше всех радовалась снятию осады:
– Хочу уйти в монастырь, посвятить богу последние дни жизни, но пообещала мужу, что буду оборонять замок до тех пор, пока ты, принц, не станешь нашим королем. Скорей бы это свершилось!
– Думаю, тебе не долго осталось ждать, – заверил ее принц Генрих.
