– Ты, холера ясна, отравил меня?
– Я? Ты что, Карл? Да и чем я мог отравить тебя?
– Виски! Проклятый виски… так вот какова твоя благодарность?
Зениг без сил рухнул обратно в кресло, на губах появилась пена, но он был еще в сознании.
Возинский наклонился к нему:
– Извини, Карл, но ты сам виноват. Не надо было тебе озвучивать свои проблемы. Ты потерял контроль над людьми, что служили тебе, а это может доставить мне неудобства. Я же не хочу неудобств. Мне еще устранять куда более значимые, чем твои, проблемы.
– С… сука! – прошептал Зениг.
Он забился в судорогах, глаза его закатились, челюсть отвисла, изо рта обильно повалила пена.
Возинский брезгливо поморщился, отошел к столу, оттуда крикнул:
– Лех!
Помощник тут же появился в кабинете. Увидев умирающего Зенига, побледнел.
– Святая Мария, не думал, что это так страшно.
– Ты сколько яда подсыпал Карлу, что он и часу не протянул?
– Немного больше, чем было сказано. Простите, рука дрогнула.
– Так! Я уезжаю домой. Ты ждешь полчаса, после чего вместе с Джоном переносишь тело в свою машину и отвозишь труп на квартиру Зенига.
Ночью он должен быть дома. Двери закроешь дубликатом ключа. Да, уложишь тело в постель, предварительно раздев. В общем, ты должен сделать так, чтобы труп нашли соседи по запаху. А у полиции не возникло никаких сомнений, что пан Зениг неожиданно и сам скончался в своей постели. Ты понял меня?
– Да, пан Возинский!
– Смотри, Лех, допустишь ошибку, уйдешь следом за Карлом. А я не хочу этого.
– Да, да, конечно, пан Возинский!
– И выпей еще виски, успокойся. Ты всего лишь, как солдат, выполнил приказ. Солдат обязан исполнять приказы командира. Особенно на войне. Мы же на войне, Лех. И в ней выживает только победитель. Побежденному места на земле не будет. Вот так! Я уехал! До завтра.
– Простите, пан, завтра…
Возинский перебил помощника:
– Завтра, друг мой, ты должен быть на службе, как обычно! Тогда же и доложишь, как все прошло. Еще вопросы есть?
– Нет!
– До свидания, Лех!
– Спокойной ночи, пан Возинский!
А в подержанном «Шевроле», что стоял на местной дороге в ста метрах от забора упомянутой выше усадьбы, молодой человек снял наушники, потянулся.
Затем посмотрел на индикаторы записывающей аппаратуры. Они показывали, что запись разговоров в особняке Возинского продолжается.
– Вот так, – проговорил молодой человек, – ну и крысы. Друг друга готовы за деньги и собственную безопасность перегрызть. Шакалье отродье.
