Каневич, покачав головой, спросил:
– И что вы решили?
– Пока не решил, но думаю, а не проще ли нам убрать самого Карла, как только он доставит из Польши деньги? И тогда его люди никакой угрозы нам представлять не будут. Они связаны с Зенигом, но не знают обо мне.
– Вы уверены в этом?
– Карл не глуп, чтобы раскрывать меня. Потому что тогда его люди затребуют большую сумму вознаграждения, нежели предложенную им сейчас. Платить же из своего кармана Зениг не станет. Нет, его подельники в Гданьске не узнают обо мне. Но даже если и узнают, их показаниям грош цена.
Главный и важный свидетель – Зениг. А его людишки – мелочь. Никакой доказательной базы у полиции не будет, если оборвется нить – люди Зенига, сам Карл и я. И потом, к чему лишние затраты? Этот прохвост Березин и так вытащит из нас все, что можно. Я жалею, что связался с ним. Хотя, с другой стороны, без него операцию группой Гозняка провести было бы сложно, если возможно вообще. Вот в этом Березин прав. К такому делу надо привлекать профи.
В кабинет вошла секретарь:
– Кофе, чай, господа?"
"Возинский махнул рукой:
– Ничего не надо, Руф.
Секретарь-переводчик пожала плечами и вышла в приемную. Возинский прикурил очередную сигару. Каневич поморщился.
– Не нравится? – усмехнулся польский миллионер.
– Не выношу запаха сигар.
– Все лучше, чем дым от сигарет. Включи кондиционер.
Каневич взял пульт, включил охлаждающую и вентилирующую помещение систему.
– Так вы, пан Возинский, склоняетесь к тому, чтобы снять проблему одним ударом, а именно устранением Карла Зенига?
– Да! Будем его убирать.
А точнее, уберешь его ты.
– Я? – удивился помощник. – Но, пан Возинский, я не смогу. В человека выстрелить не смогу.
– Дорогой мой Лех, есть оружие пострашнее пистолета.
– Что вы имеете в виду?
– Яд! – спокойно ответил Возинский. – Немного порошка в бокал вина, и все. Не пройдет и часа, как наш уважаемый Зениг скоропостижно скончается от внезапной остановки сердца. А главное, что вскрытие не покажет наличие яда в организме Карла. Сейчас полно всякой отравы, что растворяется в крови жертвы за считаные минуты.
И никаких выстрелов, никакой крови.
– Это другое дело, – кивнул Каневич.
– Значит, решено. А чтобы ты действовал решительно и совесть не особо мучила тебя, то половина гонорара Зенига за работу в Гданьске отойдет тебе. А это, Лех, семьдесят тысяч евро. Неплохая, согласись, цена, практически ни за что.
– Согласен!
– С чем? Что цена неплохая?
– И с ценой, и с тем, что мне предстоит убрать Зенига.
