Даже Тимуру, который без пяти минут был моим мужем. Или парню, с которым недолго встречалась, когда жила во Франции и рассталась, поняв, что чувств он во мне не вызывает.
«Мужчины не уважают доступных женщин, — с детства вдалбливала мне в голову мама, в чем я не раз потом убеждалась сама. — Никогда не показывай своей заинтересованности и они еще больше захотят завоевать тебя».
С Тимуром я этой тактики и придерживалась, пока он не сделал мне предложение, хотя и не собирался до этого так скоро жениться.
Ляля всегда повторяла, что я словно гипнотизирую мужчин, цепляя их даже взглядом или вскользь брошенным словом, но это всегда выходило неосознанно и я представить себе не могла, что когда-нибудь смогу заинтересовать в этом смысле Мурада. Он ведь терпеть меня не может, а все равно все туда же! Типичный мужик.
Я места себе не нахожу, не зная, как вести себя с ним вечером, когда он вернется с работы. Отвлекаю себя заботой о пельмешке, а когда он засыпает, звоню маме, которая рассказывает, как устроилась в больнице.
— Я завтра приеду навестить тебя, что мне привезти? — спрашиваю у нее.
— Ничего не нужно, Мира. Тут строгие правила, невозможно ничего пронести, даже фрукты. Но у них есть меню, так что я могу выбрать какую именно диетическую бурду хочу есть. Устроилась, как в отеле, условия шикарные. Боюсь представить, сколько Мурад им заплатил.
— Деньги — последнее, о чем ты должна думать! — ругаю ее. — Даже не поднимай с ним эту тему, он не обеднеет. Лучше выполняй все предписания врачей и скорее поправляйся.
Я буду каждый день приезжать и развлекать тебя.
— Да знаю я, знаю, — вздыхает мама. — А вот завтра лучше не приезжай, у меня куча процедур, так что в приемные часы я буду на них. Разберусь сначала в этом расписании и сообщу тебе.
— Ух, какая вы деловая леди, госпожа Разия! — шучу я.
— Еще какая! Ты там сына моего в мое отсутствие только не убей, Мира. Я знаю, что он временами так и напрашивается, но ты уж постарайся.
— Призову в помощь мне свое терпение, мама.
Черт, Амир плачет, потом созвонимся!
— Давай, иди тогда.
Я бросаю телефон на стол и бегу к малышу, который лег на послеобеденный сон. Пельмеш в своей кроватке истошно кричит, психуя, что никто не обращает внимания на то, что он проснулся."
"— Ну все, все мой хороший! — подхватив его на руки, утешаю я, вытирая крупные бусинки слез, текущие по пухлым щечкам. Пельмешек утыкается лицом в мою шею, понемногу затихая.
