Я видела, что на кухне ни одной грязной тарелки. Из— за того, что я отказалась тебе прислуживать, ты даже не поел. Ждешь, пока мамочка придет и накормит тебя?
Вот ведь дура! Так и хочется сжать ее за тонкую шейку и придушить, чтобы не раздражала своими глупыми выводами.
— Заткнись, Самира! Для своего же блага молчи, потому что мое терпение не безграничное! — выдыхаю, сжимая кулаки.
— Ой— ей, напугал! — глумится она. — Простите великодушно, что уязвила ваше эго! Я больше так не буду, честно— честно! Только не жалуйтесь на меня мамочке!
У меня уже руки чешутся надрать ей уши.
Невыносимая стерва! Такую только поркой воспитывать! Разворачиваюсь и покидаю спальню, пока не поддался искушению, потому что она мне никто и я не имею права даже пальцем ее касаться."
"За какие только грехи Бог испытывает меня присутствием этой идиотки в моей жизни? Если она действительно сегодня уйдет, то это будет просто огромным подарком для меня. Не надо было вообще пускать ее в свой дом, все равно одни проблемы и беспокойства от этой самовлюбленной девки!
Ну а мама… Маму я уговорю поехать с нами в Москву.
Теперь, когда она увидела внука, это будет гораздо легче. Самира слишком преувеличивает свою значимость в ее жизни.
* * *— Об этом и речи быть не может! — отрезает мама, как только Самира объявляет о своем отъезде. — В чем дело, Мира? Это Мурад, да? Он что— то тебе сказал?
— Да она сама что угодно скажет любому в лицо, — бормочу я, но мама слышит.
— Что это значит? — грозно требует от меня ответа.
— Вы поругались?
Совсем некстати мне, вдруг, становится смешно, потому что мама — метр с кепкой, стоит напротив меня, глядя снизу вверх, и у нее такое выражение лица, словно она меня сейчас придушит.
— Просто обменялись мнениями, — пожимаю плечами, гася неуместное веселье.
Ожидаю, что вот сейчас эта манипуляторша начнет плакаться маме и обвинять меня во всех грехах, но Самира удивляет.
— Мы не ругались, тетя, — вздыхает она. — Просто нас здесь слишком много в маленьком пространстве, а учитывая, что мы с твоим сыном всегда были на ножах, то напряжение игнорировать все сложнее.
Я не могу так, понимаешь? Меня даже одно его присутствие нервирует, а уж стоит ему открыть рот…
— Он оскорбил тебя? — возмущается мама.
— Да, оскорбил, — кивает Самира. — А я оскорбила его в ответ. Мы вообще наговорили друг другу много лишнего сегодня и если останемся под одной крышей, то это будет повторяться каждый день, а я не хочу, чтобы ты плохо обо мне думала.
