"
"— Ясмина — преданная дочь, — отвечает Тагиров. — Даже не знаю, как буду жить, когда она тоже выйдет замуж.
Ясмина, значит. Я так и думала. Надо признать, девушка она красивая. Даже очень. И судя по наряду, с чувством стиля тоже порядок. Стерва!
Я зорко слежу за каждым взглядом и движением Мурада, чтобы не пропустить, если он ей, все же, симпатизирует. Будь я мужчиной, то точно заинтересовалась бы.
— А что, в вашей семье планируется еще одна свадьба? — спрашивает папа и лучше бы он молчал.
Ясмина кокетливо опускает глазки, искоса наблюдая за Мурадом, и мне хочется плеснуть в нее вишневым соком из своего бокала.
Боже, ну что я за размазня! Королева стерв, ха-ха-ха! Да просто неудачница, которая даже эмоции свои не может держать под контролем! Эта Ясмина обыграла меня по всем фронтам, не сказав даже ни слова. Потому что такая и не скажет. Я для нее просто не существую, не представляю угрозы. Такие женщины действуют напрямую, их интересует лишь мужчина и ставят они именно на его реакции.
Если я что-то сделаю или скажу, то просто буду выглядеть ревнивым посмешищем. Блин, блин, блин! Как же бесит!
— Кто знает, вполне возможно, скоро и Ясмина обретет свою семью, — размыто отвечает Тагиров.
Далее разговор идет на общие темы, но я все чаще замечаю на себе взгляд Мурада, что начинает напрягать. Может, он пытается что-то дать мне понять? Женщины в разговоре не участвуют, потому что к нам никто не обращается больше, поэтому, минут через десять я решаю, что уже можно встать из-за стола.
Делаю это молча, не привлекая к себе внимания, и ухожу в уголочек потише, садясь за дальний столик, который только что освободили две женщины в возрасте.
Я ожидаю, что Мурад скоро присоединится ко мне, но этого не происходит. Вместо него, ко мне подходит папа и я сразу же напрягаюсь.
— Похоже, скоро у твоего мужа появится еще одна жена из влиятельной семьи, — без предисловий говорит он, садясь рядом со мной.
— Не появится, — отрезаю твердо.
— В отличие от тебя, Мурад достаточно меня ценит, чтобы не потерять из-за какой-то вертихвостки.
— Самира… — устало вздыхает папа, не споря со мной и не одергивая, как обычно. — Я говорю это не потому, что хочу задеть тебя. Что бы ты обо мне не думала, но я люблю тебя. Я прощал тебе то, чего не простил бы твоим братьям. Не сосчитать, сколько раз мне приходилось сидеть с опущенной головой или выслушивать подобные грязные намеки из-за тебя.
