Я бы горло тебе грыз сам, но, увы, я властен лишь любить, а остальное – в руках судьбы. Что же, ты пойдешь дальше? Глупый и пустой шантаж обернется для тебя большими неприятностями, Легрэ.
– Какими?
– Ты потеряешь Луиса, – спокойно ответил Себастьян
– Почему? – пальцы на горле Сея сжались сильнее от злости.
– Этот вопрос как золотое сечение обстоятельств. Сдвигаешь сечение, и все валится тебе на голову, Кристиан, – отозвался Себастьян, откидываясь на подушки. Он был бледен. Боль подступила внезапно, действие лекарства заканчивалось.
Что же, такова судьба...
– Ты зря думаешь, что я не убью его... – зашипел Кристиан. – И либо ты мне сейчас все расскажешь, либо попрощайся с ним... Для него лучше будет смерть, чем знание, что ты его используешь.
– Ты еще больший псих, чем кажешься, – тихо отозвался Себастьян, погружаясь во тьму обморока.
– Что ж, действительно судьба. – Кристиан еще сильнее сдавил горло мальчика. – Он тебя не любит, Сей... Прости.
Покинув лагерь после разговора с Фернандо Микаэль желал как можно скорее вернуться в церковь, в которой он так неосторожно оставил и юного Сея, и отца-настоятеля.
Вот только раны на теле болели все сильнее, хоть король и перевязал их травнику, смазав исцеляющим бальзамом. Два раза монах останавливая коня и спешиваться. Слишком уж сильно кружилась у Микаэля голова. Он почти что терял сознание. Того и пришлось заехать в Тулью, к стеклодуву, что б еще раз перевязали травнику раны. Да и настои там у Микаэля некие хранились, что могли помочь дольше удержаться в сознании, не падая от усталости.
К тому же, монах переговорил со своим человеком, обязав того разыскать семьи убитых на дороге разбойников и помогать по мере возможностей и нужд. А потом – вновь тронулся в путь. Из-за этого, дорога, что должна была занять несколько часов тянулась много дольше. Лишь к обеду добрался Микаэль до деревеньки, на окраине которой и стояла церковь. Хорошо еще, что плащ не забыл с собой прихватить, сняв его с оглушенного стражника при побеге.
Теперь травник, кутаясь в этот плащ – так, что б лицо сильно не показывать, подходил к церкви. Через главный ход идти Микаэль не решился – мало ли, какая встреча ждет его после столь неожиданного ухода. Так что зашел монах через заднюю, кухонную дверь.
Бесшумно проходя по кухне, Микаэль снял с печки тяжелую железную сковороду. Оружия при себе у травника не было, а искать его в странно тихой церквушке и пристройке к ней монаху не хотелось.