– Какой же ты дурак, Антуан, – Паоло покачал головой, улыбка погасла, – Ты мог откупиться, мог купить себе свободу и вполне безбедное существование. Но ты все такой же гордый и глупый, я так тебя ничему и не научил. Нельзя идти против порядка вещей, против сильных мира сего. Они растопчут тебя... Зачем тебе все это?
– Ах, падре Паоло, вероятно вы давно окостенели в своем уютном богатом мирке. – рука мягко погладила щеку мужчины. – Но у меня другие планы на будущее. Откупаться? От чего? Я не аббат Валасского монастыря.
И имя у меня другое, и подданство. Вы такой наивный, мой бывший хозяин.
Фратори вновь улыбнулся, но с уже совсем беззлобной насмешкой.
– Ты, похоже, почитаешь меня чуть ли не за мировое зло и воплощение Инквизиции в одном лице. Я всего лишь служу системе, и она меня вознаграждает за хорошую работу... и иногда позволяет вытаскивать из ее лап глупых мальчишек... если, конечно, сначала убедить ее, что от еретика и вольнодумца осталась лишь послушная игрушка.
Но если систему обмануть, и игрушка еще причинит вред, то система возжелает крови... и, боюсь, что не только игрушки. Так что беги, Антуан, беги отсюда подальше, для церкви не существует подданства. Еретик – это не преступник перед людским законом, а божий закон един, как и царствие господне.
– Ты красиво умеешь говорить, – Себастьян присел перед своим любимым инквизитором, любуясь им, наслаждаясь каждым моментом воспоминаний, которые теперь окрасились новыми красками.
Ни с кем он не испытывал такой боли и такого блаженства. И теперь, когда утекло столько времени, от мысли, что его Паоло так высоко вознесся, в душе все плясало адским пламенем – на самом деле Бога нет. Он бы точно не позволил свершаться злу.
-Знаешь, я люблю тебя, Паоло. Серьезно. Я никак не ожидал, что встречу тебя здесь, так далеко от светской жизни, от стен Церкви. – руки легли на колени. – Последний раз повидаться хотелось.
Да не стал бы я разыгрывать весь этот спектакль, если бы не хотел сорвать с твоих губ единственный поцелуй. А игрушек у тебя найдется, так ведь?
Инквизитор просто молча смотрел на своего бывшего пленника... и в глубине глаз мелькали воспоминания... Глупый, молодой, горячий... его бы запытали до полусмерти и сожгли, но инквизиторы иногда выбирали для себя игрушки, лично ломая их и превращая в безвольных, безопасных рабов.