Впрочем, холода он пока не чувствовал – за это стоило благодарить то ли граппу с коньяком, то ли странное нервное возбуждение, не отпустившее его даже после душевной беседы с Николаем. Миновав несколько коридоров – налево, еще раз налево, направо – библиотекарь прошел через две пещеры и свернул в узкий ход, довольно круто уходящий вниз. Крепче сжав факел, Этьен начал спускаться. К разнообразным шорохам добавился глухой мерный рокот – море было близко.
Ход заканчивался в небольшой пещере со следами кострища на каменном полу.
У одной из стен была свалена охапка хвороста и сложены заготовленные заранее дрова – здесь топливо взять было негде. Этьен поглубже закутался в плащ, который он в последний момент догадался накинуть поверх рясы – с моря здорово дуло. Посветив факелом на изрядно закопченную стену, он всмотрелся в корявые значки, нацарапанные поверх копоти. С его последнего визита прибавилось два, значит, ребята действительно наведываются сюда раз в три дня, как было уговорено. И значит, в следующий раз они приплывут завтра.
.. жаль, у смиренного монастырского библиотекаря не будет ни времени, ни возможности в день прибытия инквизитора сидеть на берегу и ждать у моря погоды. Осторожно прислонив факел к стене, он, поднатужившись, откатил увесистый голыш. Под камнем ничего не было – видимо, Лис не испытывал острой необходимости пообщаться. Из мешочка у пояса Этьен извлек заранее приготовленный кусок коры и остро заточенное перо. Два круга, последний тщательно заштрихован – вот и все послание, но Лис поймет.
‘Приходите через два дня на третий в полночь’. А читать он все равно не умеет...
Надежно припечатав письмо камнем, Этьен, вместо того, чтобы нырнуть обратно в катакомбы, вышел на берег. Море было неспокойно, это ощущалось даже здесь, в потайной бухте, окруженной скалами. Откинув капюшон, молодой человек подставил лицо ветру, полной грудью вдыхая запахи соли и водорослей, опасности и свободы.
– O fortuna, velut Luna statu variabilis, – Этьен усмехнулся своим мыслям.
Он мог бы стоять так еще долго, но ночь уже перевалила за середину, а перед завтрашним тяжелым днем следовало если не выспаться, то по крайней мере поспать. К тому же он начал мерзнуть.
Обратный путь был гораздо менее приятным – загадочная лихорадка вроде бы отпустила, но зато библиотекарь продрог до костей, даже плащ не спас. Добравшись до кельи, он глотнул граппы, заботливо оставленной Николаем, и буквально упал в постель.