– Значит, ты признаешься, что обманул меня!
– Почему? А разве ты ничего не знал об этих деньгах?
– Нет, честное слово!
– Ну, вот видишь! Значит, ты все равно хотел провести меня! Иначе как мог ты взять у меня за никчемный кусок бумаги радиоприемник? А?
– А откуда ты знал про деньги?
– Я видел, как за два дня до этого один посетитель положил их туда – пожертвовал святому Антонию.
Нино прикусил губу.
– И много там было денег?
– Не больше и не меньше стоимости моего радиоприемника, – ответил Никола.
– Значит, весь наш спор – из-за святого Антония, которого я вырезал из журнала, – задумчиво сказал Нино.
Никола почесал в затылке.
– Так оно и есть, – пробормотал он, – и ты можешь получить его назад, Нино.
– Ни в коем случае! – великодушно возразил Нино. – Уговор есть уговор! Ведь мы же ударили по рукам, как честные люди!
Тут оба рассмеялись. Они спустились по каменным ступеням, встретились в середине заросшей площадки и обнялись, хлопая друг друга по спине. После этого заключили в свои объятия Момо и сказали: «Большое тебе спасибо!»
Когда они уходили, Момо еще долго махала им вслед рукой.
Она была довольна, что два друга опять помирились.
В другой раз маленький мальчик принес Момо канарейку, которая отказывалась петь. Это было для Момо трудной задачей. Целую неделю она терпеливо прислушивалась к едва слышному голосу канарейки, пока та опять весело не запела.
Момо терпеливо выслушивала всех: собак и кошек, цикад и жаб. Она умела прислушиваться к шуму дождя и шороху ветра в листве. И всяк рассказывал ей о чем-нибудь на свой лад.
Вечерами, когда ее друзья расходились но домам, Момо еще долго сидела в середине амфитеатра, над которым простирался мерцающий звездами купол неба, и просто слушала тишину. Ей представлялось, что сидит она в середине огромной ушной раковины, внимающей музыке звезд. И казалось ей тогда, что она слышит тихую, но мощную музыку, доходящую до сердца.
В такие ночи ей снились особенно прекрасные сны."
"А тот, кто думает, что в умении слушать нет ничего особенного, пусть попробует – может быть, и он научится слушать не хуже Момо.
Глава третья. ИГРУШЕЧНАЯ БУРЯ И НАСТОЯЩАЯ ГРОЗА
Само собой понятно, что Момо никогда не делала различия между взрослыми и детьми – она слушала и тех и других. Но дети приходили в старый амфитеатр еще и по другой причине. С тех пор, как в театре поселилась Момо, они научились играть, как не умели раньше. И никогда больше не скучали. И вовсе не потому, что Момо предлагала что-нибудь очень интересное.
