– Какое счастье, что я уже так хорошо читаю, – беспечно сказала Момо, не подозревая об опасности. – Не правда ли?
На панцире черепахи предупреждающе засветилось: «ТИШЕ!»
Момо не поняла, в чем дело, но замолчала. Неподалеку промелькнули в темноте три серые фигуры.
Дома вокруг становились все более убогими. Высокие жилые казармы с обрушившейся штукатуркой стояли вдоль улиц. Было темно и безлюдно.
В Центр Сберкассы Времени поступило сообщение, что девочка Момо замечена в городе.
– Отлично, – ответил Центр, – вы схватили ее?
– Нет, она тут же словно сквозь землю провалилась! Мы опять потеряли ее след.
– Как это могло случиться?
– Мы сами не понимаем! Что-то здесь не так.
– Где она находилась, когда вы ее заметили?
– Вот в том-то и дело! Речь идет о совершенно неизвестной нам части города.
– Такой части города не существует, – твердо ответил Центр.
– Очевидно, существует. У нас создалось такое впечатление... Как бы это сказать... такое впечатление, что эта часть города лежит на краю времени.
Девочка направлялась именно к этому краю.
– Что?! – закричали в Центре. – Возобновить преследование! Вы должны схватить ее! Любой ценой! Поняли?
– Поняли! – ответил пепельно-серый голос.
Сперва Момо подумала, что вокруг предрассветные сумерки; этот необычайный свет возник внезапно, как раз в тот момент, когда они свернули в боковую улицу. Здесь уже кончилась ночь, но и день еще не наступил. Сумерки не были похожи ни на утро, ни на вечер. Это был свет, который необычно резко и ясно обрисовывал контуры всех предметов.
Вместе с тем он шел ниоткуда – вернее, сразу отовсюду. Черные длинные тени легли на землю в самых различных направлениях; будто это дерево освещено было слева, а тот вон дом – справа, а памятник на площади – спереди.
Да и сам памятник выглядел весьма своеобразно. На большом кубическом цоколе из черного камня возвышалось огромное белое яйцо. Вот и все.
И дома вокруг были странными – раньше Момо таких никогда не видала. Они возвышались ослепительно белые.
В окнах было черным-черно. Нельзя было понять, живет ли там кто-нибудь или нет. Момо вдруг почувствовала, что дома построены вовсе не для того, чтобы в них кто-нибудь жил, а ради совершенно другой, таинственной цели.
Улицы были пусты – не было ни людей, ни собак, ни птиц, ни машин. Все казалось застывшим, заключенным в стекло. Ни малейшего ветерка.
Момо удивлялась, как быстро они движутся, хотя черепаха шла, пожалуй, еще медленнее, чем раньше.
