– Хорошо, – сказала Момо, в которой вдруг проснулась жажда деятельности. – Что нам сейчас делать?
– Сейчас мы с тобой попрощаемся, – сказал Мастер Хора.
Момо судорожно глотнула, потом спросила:
– Разве мы больше никогда не встретимся?
– Мы еще встретимся, Момо. А до тех пор каждый час твоей жизни будет приносить тебе мой привет. Ведь мы остаемся друзьями, не так ли?
– Да, – кивнула Момо.
– Теперь я пойду, – продолжал Мастер Хора. – А ты останешься здесь. И не спрашивай, куда я ухожу. Ибо мой сон не совсем обычный, и тебе его лучше не видеть.
И еще: как только я уйду, ты сразу открой маленькую дверь, на которой стоит мое имя, и большие ворота, ведущие в Переулок-Никогда. Потому что, как только остановится время, никакая сила в мире не сможет их отворить. Ты все поняла и запомнила, моя девочка?
– Да, – сказала Момо. – Но как я узнаю, что время остановилось?
– Не беспокойся, ты это заметишь.
Мастер Хора встал, поднялась и Момо. Он тихо погладил ее но взъерошенным волосам.
– Прощай, маленькая Момо.
Я рад, что и меня ты тоже хорошо слушала.
– Я всем расскажу о тебе, – ответила Момо.– Потом.
И тут Мастер Хора вдруг сделался совсем старым, как тогда, когда нес Момо на руках к куполу времени: старым, как скала или вековое дерево.
Он повернулся и быстро вышел из комнаты. Момо слышала его удаляющиеся шаги – они раздавались все дальше и дальше, – и вот их уже нельзя было Отличить от тиканья многих часов. Может быть, и он слился с этим тиканьем?
Момо подняла Кассиопею и крепко прижала ее к себе.
Начиналось ее самое большое приключение.
Глава двадцатая. ПРЕСЛЕДОВАНИЕ ПРЕСЛЕДОВАТЕЛЕЙ
Сначала Момо пошла и открыла маленькую дверцу, на которой стояло имя Мастера Хора. Потом она помчалась по коридору с каменными статуями и открыла ворота из зеленого металла. Они были очень тяжелыми.
Покончив с этим, она вернулась в зал с бесчисленными часами и стала ждать, с Кассиопеей на руках, что теперь будет.
И свершилось предсказанное!"
"Момо показалось вдруг, что начинается своего рода землетрясение, хотя нет, содрогнулась не земля – содрогнулось время: это можно было назвать времятрясением.
Нет слов, чтобы описать, что Момо при этом почувствовала. Раздался звук, которого еще никогда не слышал ни один человек. Этот звук был как возникший из глубины столетий вздох.
И все было кончено.
В то же мгновение остановился ход бесчисленных часов – смолкли их тиканье, бой, хрипы и звоны. Замерли маятники. Остановилось всякое движение.
