— Ее все равно не отговорить. Замучаешься потом вытаскивать из приключений.
Мужик недовольно морщится.
— Чтоб я еще раз связался… — ворчит под нос. — Собирайтесь, черт с вами.
Через полчаса мы уже садимся в машину. Мне страшно, но я молчу. Не расспрашиваю Игната, вижу, что он и так на пределе и сильно раздражен.
Лишь на короткий миг пересекаюсь взглядами с Богдановским. Тот сосредоточен, ни намека на его привычное балагурство.
— Все будет хорошо, — тихо говорит он и обходит машину с другой стороны, чтобы сесть на переднее сиденье рядом с Игнатом.
Всю дорогу я как на иголках. Воображение подкидывает картинки — одна страшнее другой."
"Мне жутко и страшно за любимого мужчину. Я ведь ему так и не призналась. Малодушно ждала, хотела, чтобы он сделал первым этот шаг, хотя и понимала, что не тот он мужчина, чтобы делать романтичные признания.
А сейчас это было совершенно неважным. В голове билась только одна мысль — пока… Он жив пока!
Игнат и правда привозит нас к больнице. Едва выхожу из машины, как колени едва не подкашиваются.
Реальность происходящего бьет наотмашь.
Это не шутка, не розыгрыш. Север и правда где-то там, лежит в палате и…
Прикрываю глаза, сделав глубокий вдох.
— Что, струсила? — мрачно усмехается Воронов.
Демьян собран и молчалив. Тоже смотрит на здание с какой-то мрачной отрешенностью. Будто не здесь сейчас с нами находится.
— Нет.
— Дура ты, — зачем-то говорит Игнат, а затем мы идем к главному входу.
Я почти ничего не запоминаю — как и куда меня ведут. Только когда оказываюсь перед дверью нужной палаты, будто прихожу в себя.
— Только недолго, — говорит медсестра.
А я смотрю на ручку двери и не нахожу смелости, чтобы нажать ее.
Мысленно ругаю себя за трусость и все же открываю дверь.
Первое, что вижу — кровать, на которой лежит Север. Весь в каких-то трубках, а рядом аппарат, который издает мерный писк.
Осторожно приближаюсь — шаг за шагом. Кажется, даже дышу через раз.
Сергей бледен. Я ничего не спросила про то, как это случилось и почему, что за ранения и какой вообще диагноз.
Я вообще ничего не узнала, дурочка. Просто перепугалась за него до чертиков.
Осторожно беру Севера за руку. Она такая холодная, будто лед. Совсем как Сергей в тот день, когда мы только познакомились.
Чувствую, что на щеках становится мокро, а перед глазами все расплывается.
Всхлипываю, закрываю рот ладонью, чтобы не потревожить Северова.
— Держись, только ладно? — тихо шепчу. Смотрю на его лицо, ища признаки жизни.
