Знаю, ты не любишь, когда я звоню, ведь ты не можешь ответить, но мне кажется, что так мы ближе, чем через сообщения. Лия, знаешь… — все, милая и трогательная часть, наполненная материнской заботой, закончена, — если отец снова будет уговаривать тебя переехать к нему…
Бросаю трубку и бьюсь головой о мягкую подушку. Не больно, зато успокаивает. Набираю быстро сообщение матери: «Мия, зови меня Мия, мама. Не волнуйся, ни с одним из вас я жить не буду. И да, у меня все в порядке, спасибо, что спросила конечно, но впредь не звони мне так рано.
Хорошего дня».
Отношения с родителями у меня, мягко говоря, напряженные, а ведь когда‑то мы были вполне счастливой семьей. Но это было до того, как отец решил трахнуть какую‑то девку в нашем доме и до того как…
Миллионы толстых иголок пронизывают тело: не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Все, что остается — безмолвно ждать, пока сознание отключится от шока, потому что кричать тоже невозможно. Какое‑то свечение маячит перед глазами. Знаю, что это выход, но не могу дотянуться до него… Боль… Холод… Страх… Паника…
Возвращаюсь из воспоминаний и шумно выдыхаю, снова закрывая глаза.
Стараюсь успокоить сердцебиение, замедляя дыхание, чтобы снова погрузиться в сон.
Черт!
Подскакиваю с кровати, становясь сразу на обе ноги, и хватаю пачку сигарет с прикроватной тумбочки.
Доброе, черт возьми, утро, Мия. Выспалась, да?
Включаю чайник на кухне и распахиваю форточку, чиркая зажигалкой. Дым поднимается вверх, и сквозняк уносит его в серое небо. Легкое головокружение от первой затяжки заставляет меня опереться рукой о подоконник.
Тошнота поднимается по горлу, но я все равно делаю следующую затяжку, которая прогоняет неприятные ощущения. Фильтр касается губ, легкие наполняются дымом, но никакого магического облегчения или успокоения не чувствую. Обман. Все обман. Выполняю механически этот ритуал, просто потому что могу, и потому что мне нравится, как, постепенно растворяясь в воздухе, закручиваются кверху серые лепестки дыма.
Смотрю на соседние многоэтажки и здания центра, виднеющиеся вдали.
С огорчением понимаю, что совершенно не знаю этот город, хоть и нахожусь здесь уже пару месяцев. Это неудивительно, учитывая, что у меня всего два пункта назначения: работа и эта квартира. А знакомых вообще один человек. Коллег по работе даже в расчет не беру, там я совершенно другой человек.
Марианна Коллинз, вот имя моей спасительницы и добродетельницы. Не знаю до сих пор, почему она помогла мне, но я ей очень благодарна.
