Ряса, что ли, или как она там называется, похожая на коричневое одеяло…
— Кто его обнаружил? — спросил он Кулешова. — В котором часу?
— В 20.40 рейсовый автобус из Коломны пришел по расписанию. Пассажиры, что здесь сошли, — наши здешние, с молокозавода мужики — вот их фамилии, я записал для следователя, они и наткнулись. Там у нас автобусная остановка, — Кулешов махнул куда-то в темноту, откуда доносилось слабое эхо оживленной автомобильной трассы. — Этой дорогой все здешние ходят с автобуса — и на молокозавод, и в Тутыши, и в Воздвиженское, и в Лесное.
В Лесное, правда, подальше и свернуть еще надо.
— Давность наступления смерти — четыре часа. Его убили около шести вечера, — сообщил патологоанатом. — Никита Михайлович, давайте его осторожно перевернем. Я вам покажу рану.
Перевернули. Перед тем как тронуть труп с места, Колосов и закрыл ему глаза. Мертвое старческое лицо, иссеченное морщинами, борода, усы.
Затылок был раздроблен.
— Черепно-мозговая травма, она и стала причиной мгновенной смерти, — сказал эксперт.
— Ударили, видимо…
— Обухом топора?
Это громко, тревожно спросила Катя. Колосов обернулся через плечо. Катя близко к трупу не подходила. Жалась в сторонке под этим своим смешным красным зонтом-мухомором. Рядом с ней стоял оператор телестудии Марголин. Ладил камеру — снимать, скорей все снимать. Катя зонтом прикрывала от дождя не столько себя — камеру, всевидящее око.
Насчет этого самого обуха топора она спросила неспроста. Все это поняли. Переглянулись. В Подмосковье уже было одно убийство священника, о котором вскоре узнала вся страна.
В том деле фигурировал топор. А дело так и повисло глухарем.
— Нет, нет, это не топор, — патологоанатом словно обрадовался чему-то, заспешил. — Удар нанесен сзади, с силой, человеком чуть выше среднего роста. Но это не топор. Похоже на монтировку или свинцовую дубинку.
— Или на кусок трубы. — Колосов присел, начал, светя себе карманным фонарем, осматривать рану. Осторожно ощупал череп. Рядом с головой мертвеца валялась испачканная глиной и кровью бархатная фиолетовая шапочка непривычного покроя.
Колосов вспомнил, что священники носят вроде бы какие-то скуфьи. Это и есть скуфья? Или это клобук?
— Как он тут оказался, зачем? Выяснили? — спросил он у начальника отделения милиции Кулешова.
— Выясняем. Я двоих своих сотрудников послал в Церковь и домой к нему, — ответил тот.
— У него кто из родственников есть? Жена, дети? — продолжал спрашивать Колосов."
"— Жена у него умерла давно. Бездетные они.
